У одного бандита был разбит нос, и кровь заливала его рубаху. Второй не мог выпрямиться после нескольких ударов в пах.
И тут прозвучал звон разбитого стекла, а вместе с ним в переднюю ввалился Мамука, сжимая в руке оружие. За его спиной замаячили фуражки полицейских. Увидев меня в компании избитых головорезов, он на секунду растерялся, а потом протянул:
- Ва-а-ах…
- Быстро вы! – улыбнулась я, чувствуя облегчение: теперь точно все будет нормально.
- Верхом же… - Мамука все еще не мог прийти в себя. – Елена Федоровна…
- Контрабандистов шестеро, - быстро сказала я, сунув ему во вторую руку пистолет.
Потом, кивнув на избитых мною мужчин, добавила: – Наверняка, эти двое из них. Еще здесь есть картежники, сколько их мне неизвестно."
"- С князем все в порядке? – Мамука бросил на бандитов изумленный взгляд. В этот момент из гостиной снова послышалась грузинская ругань. Похоже, его сиятельство чувствовал себя довольно сносно, ибо ругался очень бодро.
- Прошу вас, ничего не говорите Давиду! Умоляю! – взмолилась я, с надеждой глядя на друга Давида.
– Не выдавайте меня!
- Обещаю, - все еще находясь в растерянности, сказал Мамука. – Господи, дай силы Давиду выдержать эту женщину…
- Он настоящий мужчина. Справится, - тихо засмеялась я и нырнула в окно.
Мокрые ветви стегали меня по лицу, колючки рвали платье, но мне было все равно. Моя душа ликовала. Теперь все в порядке! А главное, князя не задела вражеская пуля! Миссия выполнена.
Возница терпеливо ждал в кустах, завернувшись в тулуп. При виде меня он с любопытством поинтересовался:
- Нашли супруга? Фараоны сюда поехали… Видать, дело серьезное.
- Нет, не нашла. Зря, видно, на мужа мне наговаривали, - усмехнулась я. – Поехали отсюда.
В окошки кареты забарабанил внезапно начавшийся дождь, и его промозглая сырость пробралась внутрь. Я подняла воротник жакета, обхватила себя руками, но согреться не получалось. Хотелось в теплый уют кухни, где всегда был горячий чай… Но осенний холод не мог нарушить моего внутреннего удовлетворения.
Хорошо, что Давид ничего не узнает. У нас уже был неприятный разговор, и вряд ли его бы обрадовало мое появление в самой гуще событий. В голове мелькнула мысль, что все-таки мне когда-нибудь придется отказаться от спонтанных поступков и опасных авантюр. Но разве это мне под силу?
Первым делом я наведалась к Минодоре, чтобы успокоить ее. Подруга действительно находилась на грани обморока. Прошка обмахивал ее полотенцем и прикладывал к голове холодный компресс.
