Вот ведь какой внимательный ко всему! Похоже, Давида мучили эти подозрения очень долгое время.
- Обманщица… - князь поднял мою голову, взяв за за подбородок. – Ты была там. Мне все рассказал Прохор в тот день, когда тебя выкрал Жюль. А потом и он сам признался в участке…
- И ты молчал все это время? – возмущенно воскликнула я. – Очень на тебя не похоже!
- Я хотел устроить тебе хорошую выволочку! Но потом понял, что это ничего не изменит. Ты такая, какая есть и у меня не выйдет сделать из тебя нечто совершенно противоположное.
Если только сломать, но таких намерений у меня точно нет. В конце концов, я всегда буду спокоен за наших детей, когда придется куда-то уехать. Но все-таки у меня была надежда, что ты сама признаешься.
- О не-е-ет… я умею хранить свои тайны, - засмеялась я. – И чужие, кстати, тоже.
- Прошу тебя, будь осторожнее, - попросил Давид. – Я слишком люблю тебя.
Князь принимал меня, и это было безумно приятно. Возможно, я попала сюда действительно для того, чтобы изменить что-то? Самую маленькую каплю, которая возможно всколыхнет волну.
Ведь ничего не бывает просто так."
"Свадебное платье мне шила портниха Клавдия Прокопьевна Паучкова. Мы с Минодорой долго сидели над журналами мод, но я никак не могла определиться с выбором фасона. Мне не хотелось чего-то вычурного, но и побыть настоящей невестой я мечтала с детства.
Когда я объяснила портнихе, чего именно желаю, она сразу же поддержала меня, похвалив за хороший вкус. В моем свадебном платье должен быть высокий корсет, обшитый, как и рукава, широким кружевом.
Высокий – значит, без декольте и с длинными рукавами, что казалось мне очень уместным в холодную погоду. Для свадебного наряда я выбрала белый королевский атлас, переливающийся матовым благородным блеском. Он нежно касался кожи и мягко струился вниз, окутывая мои бедра, словно цветок белоснежной лилии. Я не хотела чересчур пышную юбку, считая, что аккуратная выглядит намного элегантнее.
Фату мне подарил Павел Васильевич, и я сразу же влюбилась в нее.
Она была из брюссельского кружева ручной работы. Нежная, практически невесомая, настоящее произведение искусства!
А дети ждали Рождества, втайне мечтая, чтобы сбылись их самые заветные желания. Им можно было только позавидовать, ведь подарки для них готовили все, включая графа.
Ранним субботним утром Прошка вбежал в дом и звонким голосом крикнул:
- Елочный базар открылся!
Машутка моментально оживилась, взглянула на меня умоляющим взглядом.
