– Немедленно отдай Тамаре куклу!
- Ябеда! – из-за елки показался мальчик и угрюмо посмотрел на сестру. – Ябеда! Ябеда!
Он сунул ей в руки куклу и посмотрел на меня из-под насупленных бровей.
- Когда приедет дедушка?
- Дорогой, думаю, он будет дома уже к вечеру, - я поманила его пальцем, чтобы подошел поближе. – У него очень много дел. А сейчас немедленно помиритесь с сестрой. Вы должны всегда держаться вместе и помогать друг другу. Ты старший брат, Давид. Тебе уже шесть лет. На тебе лежит огромная ответственность.
Если что-то случится, кто защитит Тамару?
- Что может случиться в нашей семье? – Давид широко улыбнулся и сразу же напомнил мне моего дорогого супруга. – Это пол-Москвы, бабушка!
А ведь он прав… Наше семейство стало таким многочисленным, что иногда я даже не могла сосчитать всех!
- Можно мы пойдем на кухню? Там пекут имбирное печенье, - он взял сестру за руку. – Ты хочешь печенье, Тома?
Она кивнула, и на ее проказливом личике заиграла улыбка. Все детские обиды растаяли как дым.
- Бегите, - позволила я.
Когда дети выбежали из гостиной, поднялась, чтобы подкинуть в камин дров."
"Мой взгляд упал на большое зеркало, висящее над каминной полкой. Господи… Сколько лет прошло со дня нашего с князем венчания? Нашему старшему сыну Малхазу уже исполнилось тридцать лет. Он сам стал отцом двух замечательных детей. Будущий князь женился на красивой грузинской девушке Сулико. А младшему Вахтангу месяц назад исполнилось двадцать пять, и он был помолвлен с дочерью Натальи – Анной.
После того, как моя пациентка и подруга поднялась на ноги, у них с мужем родилось трое детей.
На меня из зеркала смотрела та же девчонка с волосами цвета днища ржавой сковороды, в которых еще не было ни единого седого волоска. Карие глаза оставались таким же молодыми, с задорными искорками, и их абсолютно не портила сеточка морщинок. Все они были родными: каждая из них появилась не просто так…
Мои пальцы прикоснулись к небольшому флакону, прикрепленному к поясу короткой серебряной цепочкой.
Его я всегда носила с собой. Он, будто амулет, защищал меня ото всех невзгод. Стоило вдохнуть легкий аромат с нотками сандала, как настроение моментально улучшалось. За всю свою жизнь я ни разу не сменила духи. В производстве их тоже не было, потому что я решила, что это только мой запах. Давид даже придумал им свое название – «Шлейф скандала».
Моя империя ароматов выросла до приличных размеров. Цеха на территории фабрики стало мало уже через три года.
