Женщины тоже поели, не переставая поглядывать на меня с плохо скрытым изумлением. Вряд ли барышни поглощали столько пищи за раз. Возможно, это даже было неприлично.
Откинувшись на спинку стула, я тяжело вздохнула. Казалось, ткни меня палкой, и я лопну.
- Все, теперь можно отдохнуть…
- Да уж, наверное. Утряслось бы, - пробурчала Акулина. – Ежели вы так кушать станете, придется платья расшивать.
- А может оно и хорошо, - вдруг заступилась за меня Прасковья. – Так-то и поверить трудно, что барышня мать Танечки.
Будто сестра. Худенькая да тощенькая… Вы уж простите меня… Сама еще дите. Девки обычно уже наливаются к вашим годам, а тут щека щеку ест.
Акулина широко улыбнулась и выпалила:
- Васька—васенок, худой поросенок, ножки трясутся, кишки волокутся!
Почем кишки?
По три денежки!
- Вот я и говорю. Тощая я, - мне захотелось спать после еды. Как говорил Махмуд: «Это кожа на животе натягивается, и глаза закрываются». – Акулина, вы за Танечкой смотрите, а я часик подремлю.
Как только моя голова коснулась мягкой подушки, я моментально вырубилась.
- Барышня! Барышня! Проснитесь!
Я с трудом разлепила глаза, облизывая пересохшие губы. После мяса хотелось пить. Надо мной стояла Акулина с огромными глазами, в которых плескался страх.
- Ты чего? – я не могла прийти в себя после сна. – Что случилось?
- Там за дверями мужик! – прошептала она. – Я боюсь! Он грозится и всякие глупости болтает!
Я тряхнула головой, отгоняя остатки сна. На улице уже вечерело, и в углах сгустились сумерки.
Откуда-то снизу доносился шум голосов, а также залихватское пение. Видимо, явился «знаменитый» певец со сценическим псевдонимом Лихой.
И тут раздался стук в дверь. Акулина закусила губу и помчалась к Прасковье, которая прижимала к себе Танечку.
- Чего ему надо? – я повернулась к служанке.
- Не знаю! Пьяный он, да дурной! – девушка всхлипнула. – Я вышла, чтобы на Лихого посмотреть! На минуточку, барышня! А он за мной увязался!
Отлично. Мне уже начинало казаться, что меня забросили в этот мир, чтобы я избивала его жителей.
Эдакая неуловимая мстительница.
- Ну что, поздравляю вас, господа. В городе красные… - прошептала я фразу из любимого фильма.
- Открой, девка! Слышишь? – раздался из коридора горячий шепот с придыханием. – Добром прошу… Чего ты прячешься, глупая? Цену себе набиваешь?
Акулина тоненько завыла, а я медленно поднялась с кровати. Допила холодный чай, оставшийся в кружке, и направилась к двери.
