Присесть посетительницы отказались, стоя посреди парикмахерской. А мне казалось, что я сейчас задохнусь от сладких духов, которых, видимо, эти мадамы не жалели.
Появился Прошка с подносом. На нем стоял графин и два стакана.
- Прошу-с, - он налил квас, поклонился, а потом степенно вышел.
Господи, кого он опять изображает?
Минодора жадно выпила полный стакан, а потом на выдохе сказала:
- Мы с маменькой предупредить пришли. Не ходили бы вы с чужими женихами.
- Чего-о-о? – я недоуменно нахмурилась.
– С какими женихами?
- От сына купца Фролова держись подальше, коза дохлая, - с неё моментально слетела вся напускная вежливость, и Квашня угрожающе шагнула ко мне.
– Голь перекатная, а туда же. А может, он тебя уже оприходовал, а, парикмахерша? – вставила свои пять копеек мамаша. – Приехала сюда и давай хвостом своим облезлым вертеть!
Я устало смотрела на две «горы», колышущиеся передо мной, а в голове проносились мысли.
Поколотить их? Но это не бандиты из мужичья, точно жаловаться побегут. Проблем не оберешься…
- Вы чё, страх потеряли? – угрожающе протянула я, топая на Минодору. От неожиданности она подалась назад, а я продолжила наступать, уперев руки в бока. – Чё, смелости попили или ветер жопу напинал? Сделайте так, чтобы вас долго искали, а то сейчас глаз на ягоду натяну.
Женщины явно не ожидали от меня такого. У них открылись рты, а в глазах появился страх.
И тут в животе Минодоры громко заурчало. Это было похоже, словно заработал адский котел.
- Матушка… - выдохнула купеческая дочь и снова забурлила. – Ой… О-ой!
Она выскочила в двери, а купчиха помчалась за ней.
- Елена Федоровна, а где лекарство Акулькино? Я с квасом его помешала и в сторонку отставила, - раздался позади меня голос Евдокии. – Вернулась, а его нетути…
Я медленно повернулась и посмотрела на кувшин, стоящий на подносе.
- Да вот оно, похоже…
Глава 32"
"- Христом Богом клянусь, не знал! – Прошка, не моргая, смотрел на меня чистым взглядом.
– Вот вам крест, Еленочка Федоровна! Я дажеть не видел, когда Евдокия свое коричневое зелье в квас подмешала!
Мальчишка перекрестился и поклонился, чем вызывал у меня очередной приступ смеха. Ну, ведь врет же! Врет и не скривится!
- Ладно, беги, - я не стала его больше мучить. Все равно не признается, засранец.
