- Вы? Сможете мне помочь? Чем?
- По крайней мере, я могу попробовать, - я подошла к ней и присела на корточки. – Снимите чулок.
Вывихи для меня были делом привычным. Господи, сколько я их заработала за свою спортивную карьеру…
- Снять чулок?! – возмутилась незнакомка. – Ты что такое говоришь, девчонка?!"
"- Сквозь него трудно что-то рассмотреть, - терпеливо ответила я. – А я ведь действительно могу помочь.
В дверях показался Никита Мартынович, но увидев мой предупреждающий взгляд, шагнул назад.
Женщина спустила чулок, что-то ворча себе под нос, и я ощупала ее ногу.
Боковой вывих.
Пришлось положить ее конечность на второй стул, чтобы все исправить.
- Сейчас будет немного больно, - предупредила я. После чего отвела пятку в осевом направлении от большеберцовой кости, затем повернула стопу вовнутрь и резко выпрямила ногу.
- А-а-а! Ой-ё-ёй! – закричала она. – Убери руки!
А потом я почувствовала острую боль между лопаток. Что?! Эта старая карга ударила меня зонтом?! Ну, вот почему люди такие? Они что, думают, что бессмертные? От боли меня всегда переклинивало, и близкие друзья знали об этом.
Я выпрямилась, выхватила зонтик из рук женщины и стукнула ее в ответ по плечу. Пусть не так сильно, как она меня, но довольно чувствительно.
Ненормальная старуха замерла, вытаращив на меня свои черные глазищи. Ее ноздри раздувались, губы превратились в тонкую линию.
- Ах ты дрянь… - процедила она, ставя больную ногу на пол и медленно поднимаясь. – Гадкая девчонка…
Я тоже наблюдала за ней прищуренным взглядом, уперев руки в бока.
Вот же, старая грымза! Никак не успокоится!
- Я принес вам вино с лекарством. Оно облегчит боль, - в зал вошел Никита Мартынович с подносом, на котором стоял бокал. – Выпейте, госпожа Эристави.
Госпожа Эристави?! Я похолодела. Это родственница Давида?! О-о-о, чёрт…
Тем временем она опустила взгляд на свою ногу и удивленно нахмурилась. Видимо, почувствовала облегчение.
- Нога еще будет болеть, - холодно сказала я. – Нужно наложить тугую повязку и прикладывать холодное.
Женщина протянула руку, взяла вино с подноса, выпила его, а потом вдруг громко рассмеялась. Она хохотала до слез, да так заразительно, что мы с аптекарем тоже не удержались и начали смеяться.
- Давно со мной не случалось подобного… - она вытерла слезы платочком и обратилась к Никите Мартыновичу: – Это ваша родственница?
- Я родственница парикмахера Волкова, - ответила я вместо старика. – Елена Федоровна Волкова.
