Теперь в её глазах цветастые платья выглядели вызывающе и безвкусно. Девушка искренне недоумевала, как ей вообще могло прийти в голову, что это красиво?
Матушка ни разу не зашла к ней, демонстрируя своё недовольство. Она даже не послала за дочерью служанку, когда Минодора не спустилась к завтраку. Но девушке было всё равно. Все её мысли занимал напористый сыщик, не побоявшийся забраться в окно. Минодора вспоминала его лицо с полными губами и краснела, млея от предчувствия какого-то призрачного счастья. Господь услышал её.
А то, что он следил за Еленой, могло быть простым недоразумением. Ведь если его отпустил князь Эристави, значит ни в чем он не виноват… Разобрались и забыли…
На обед девушка тоже не пошла, лишь попросила служанку, чтобы та принесла воды и варёное яичко. Минодора не собиралась отступать от намеченных планов, да и не лезло ничего от волнения, которое терзало её девичью душу.
Когда время стало приближаться к семи, девушка надела самое простое платье, заплела косу и накинула на плечи шаль.
Осталось незамеченной выбраться из дома.
Она прошлась по комнатам, вежливо поздоровалась с матушкой, пьющей чай в гостиной, после чего присела рядом с ней.
- Может, помириться нам надобно?
- Чего мне с тобой мириться? – проворчала Степанида Пантелеймонова. – Батюшка приедет, с ним и веди разговоры. Хочешь, кайся, хочешь, препирайся, я лезть не стану. Ежели ты мать не слушаешь, на родительские наказы плюешь, то и беседовать нам с тобой не о чем.
- Что ж, хорошо. Так, да и так, – Минодора встала и направилась к двери.
– К себе пойду.
- Ты это, подготовилась бы… Я посыльного к Василию Гавриловичу отправила. – Передала ему письмецо. Пускай дела свои бросает и домой едет, пока поздно не стало!
Минодора на секунду замерла, ошарашенная заявлением матери. Если отец домой вернется, то ей точно не сдобровать.
Она ничего не ответила и покинула гостиную, не обернувшись на Степаниду Пантелеймоновну. Девушке не хотелось видеть довольное лицо матушки, которая решила взяться за дочь со всей силой своей родительской любви.
Она взяла корзинку и, выйдя из дома, не спеша пошла к калитке.
- Минодора Васильевна, а куда это вы? - к ней подошла служанка, держа за шею жирного гуся. – Матушка с вами разве не пойдет?
- В пекарню я, - холодно ответила купеческая дочь, недовольно поджав губы. – Уж очень мне пирогов с маком охота. Вас-то не допросишься, чтобы испекли!
- Дык сказали бы, барышня… - обиженно протянула служанка.
