От масла он вообще пришел в восторг и пел мне дифирамбы целых пять минут, пока его не увели более сдержанные друзья.
Когда парикмахерская опустела, я устало опустилась в кресло. Но никакой разбитости я не чувствовала, мне нравилось все, что происходило. Мне хотелось работать!
Домочадцы собрались вокруг меня, принялись поздравлять, радуясь от всей души. По-простому, но так открыто и чисто… Видимо, Прошка им рассказал все, что произошло в салоне Жюля.
- Нам нужен праздник! – вдруг заявил дядюшка. – Отметим так, чтобы ноги от пляски болели!
- Ого! – засмеялась я.
– Мы еще, и плясать станем?
- Станем! – Прасковья стукнула костылем. – Еще как станем!
- Ну, значит, завтра и устроим себе выходной! – согласилась я. – А почему бы и нет?
- Эх, я такой стол накрою, что даже господа позавидуют! – Евдокия тоже раздухарилась. – Запеку гуся, напеку пирогов! Окуньков пожарю!
За окном снова загрохотало, а вместе с раскатом грома раздался тревожный стук в дверь. Это почувствовали все без исключения. Прошка отодвинул задвижку, и в парикмахерскую вошел посетитель в мокром плаще.
Никита Мартынович! У меня защемило сердце при виде его глаз. Он вдруг опустился в кресло и зарыдал, сжимая в руке очки.
- Нет больше дома у меня… Где мы с Сашенькой жили… И аптеки нет…
- Что случилось?! – я бросилась к нему, и он протянул мне какую-то скомканную бумагу.
Я пробежала по написанному быстрым взглядом. Ах, ты ж… Семейство Жлобиных выкупило земли, на которых стоял дом и аптека. Теперь они прислали оповещение, чтобы Никита Мартынович покинул их собственность завтра к обеду.
Пока мне было трудно что-то понять, кроме одного: несомненно, это какая-то афёра! Но что мог сделать простой аптекарь против влиятельного купца?
* * *
Купец Жлобин вошел в дом и, окинув недовольным взглядом супругу, вместо приветствия спросил:
- Ты что ж, мать, совсем девку распустила, а?
- Василий Гаврилович, дорогой, да я и помыслить не могла, что она, охламонка эдакая, сотворит такое! – охнула Степанида Пантелеймоновна. – Какая муха ее укусила, не пойму!
- Разберемся… - купец направился в гостиную.
– Скажи, чтобы на стол накрывали! Опосля дороги перекусить хочу! А потом и к дочери на беседу… Ты посмотри на нее… Вздумала супротив родной семьи голову поднимать? Ничего… ничего… я ей устрою…
Степанида Пантелеймоновна помчалась на кухню, не заметив, что на самом верху лестницы стоит Минодора, прислушиваясь к происходящему. Девушка испуганно закусила губу, а потом быстро пошла в свою комнату.
