Серые стены, на которых висели пожелтевшие картинки с прическами, несколько мутных зеркал над облезлыми тумбочками, деревянные кресла с потрескавшейся кожей… М-да…"
"- Прошка! Прошка! Беги за полицией! – раздался визгливый голос Тимофея Яковлевича. – На нас напали!
- Очухался, паликмахер? – я присела на корточки рядом с дядюшкой. – Слышишь меня нормально?
Он отполз от меня и снова заорал:
- Прошка! Прошка-а-а-а!
- Правильно, пусть Прошка за полицией бежит, - спокойно сказала я, глядя на него одним из своих убийственных взглядов.
– Заодно и разберемся, как так вышло, что дядюшка мужа наследство взял, а вдову приютить отказывается. Прошка! Прошка-а-а!
Из-за штор, скрывающих двери, ведущие, видимо, в жилые помещения, показалась лохматая голова мальчишки. Он, раскрыв рот, смотрел на стонущего дядюшку, и его глаза становились все больше.
- Чево тут?
- Холодное неси! К ушам приложить! – Тимофей Яковлевич запрокинул голову.
– Ох, ты ж Господи! Изувечила душа окаянная!
- Не поможет. Так что, в полицию иди, - сказала я, поднимаясь на ноги. – Видишь, дядюшка просят. Да, Яковлевич?
Мужчина тоже с трудом поднялся и, охая, уселся в кресло.
- Не вздумай, Прошка! Никаких полиций!
Я села напротив в ожидании продолжения. Теперь разговор должен был пойти в более позитивном ключе.
- Ты что такое? – Тимофей Яковлевич угрюмо уставился на меня. – Откуда взялась?
- Да как же откуда? Супруга я вашего племянника, который доктором служил, - дружелюбно ответила я.
– Елена Федоровна. Волкова. Предлагаю забыть все обиды и жить одной дружной семьей. Как смотришь на это, Яковлевич?
- Господи… как же Сережа мой на тебе женился? – дядюшка все еще не мог прийти в себя. – Или это сон? Кошмар одолел опосля анисовки?
- Этот кошмар с вами надолго. Вы пока тут определяйтесь, куда нас поселить, а я за своими пошла, - мне не было жалко этого жадного старика.
Пусть теперь думает, перед тем как бедную вдову притеснять. – Прошка, а ну-ка покажи мне, куда телегу поставить можно.
Мальчишка возбужденно крутил головой, поглядывая то на меня, то на дядюшку. Он не боялся, а в его хитрых глазах плескалось веселье.
- Тимофей Яковлевич, пойду я? – он вопросительно взглянул на мужчину. – Телегу поставлю?
- Иди! Чего уж тут поделаешь! – застонал он, держась за уши.
