Вернувшись домой, я оставила слуг разгружать телегу, а сама быстренько переоделась в свое самое старое платье и пошла в парикмахерскую. Возле входа меня встретил Прошка и доложил:
- Тимофей Яковлевич уехали!
- Куда это? – я подергала дверь, но она оказалась запертой.
- Не знаю! Сказал, что вернутся поздно! – мальчишка подошел ближе и заглянул мне в глаза. – А что на обед у вас, Елена Федоровна?"
"- Приходи, узнаешь! – я взъерошила его и без того растрепанные волосы. – А ну-ка, проведи меня через другие двери.
- Зачем это?! – испугался Прошка. – Хотите опять щи спереть?
- Нет! – засмеялась я. – Помочь хочу дядюшке.
- Помочь? – он шмыгнул носом. – А как?
Я наклонилась и зашептала ему на ухо, рассказывая о своих планах.
- Тимофей Яковлевич обрадуется, наверное… - неуверенно произнес Прошка, а потом хитро поинтересовался: - А меня в помощники возьмете?
- Куда же я без тебя?!
Мальчик повел меня через заросли крапивы, росшие вокруг парикмахерской, ловко избегая ее жгучих «поцелуев».
Вскоре мы оказались у открытой двери, возле которой сидел худой пес на цепи. У него выпирали ребра, живот высох так, что вместо него образовалась впадина. Одно ухо животного висело тряпочкой, а другое пока еще стояло.
- Господи, а это что?! – я взглянула в его глаза, полные безнадёги. – Прошка, что с собакой?!
- Да что ж… Елена Федоровна… Али сами не видите? – мальчик присел рядом с псом и прижался к нему. – Дядюшка ваш ежели даст Тузу корочку, и то хорошо… Я делюсь с ним, да разве много могу дать? Сам живу как попрошайка.
Я погладила пса по большой голове и сняла цепь, под которой шкура превратилась в один сплошной мозоль.
- Прошка, отведи Туза ко мне в дом и скажи, чтобы Селиван покормил его. Пусть пес там и остается, - приказала я, и Прошка радостно закивал.
- Хорошо, Еленочка Федоровна!
Я просто пылала гневом. Ну что за человек?! Неужели так жалко тарелку каши или щей?! Довести животное до такого состояния!
- Явишься, поговорим! – зло прошептала я, после чего пнула цепок и вошла в дверь.
Моим планом было насильно осчастливить дядюшку, а еще наставить его на путь истинный.
Увидев меня, повариха закрыла собой котелки, в которых что-то булькало.
- Тимофея Яковлевича нетути!
- Да знаю я, знаю, - мне стало смешно, как эта тучная женщина защищала от меня еду хозяина. – Я по другому поводу.
- Чево? – она недоуменно уставилась на меня.
- Не чевокай, а то привыкнешь, - проворчала я, направляясь в парикмахерский зал.
