Один из них, отставной генерал КГБ Михеев, возглавлявший теперь аналитический отдел крупного нефтяного концерна, когда-то работал вместе с Суриковым в Бонне. Михеев пообещал помочь, и ровно через неделю Суриков получил от него увесистый пакет с десятком аудиокассет, на которых были записаны телефонные разговоры бывшего замгенерального директора «Госснабвооружения» Владислава Игнатова с зарубежными партнерами, а также распечатки компьютерных данных о движении финансовых средств концерна. Внимательно изучив записи телефонных переговоров, Суриков сразу же обратил внимание на одно странное обстоятельство: за полтора года работы в «Госснабвооружении» Игнатов сорок шесть раз разговаривал с Испанией, причем только с тремя абонентами, и семь раз выезжал в Барселону хотя никаких контрактных отношений у него с испанцами не было.
Просмотрев компьютерные распечатки, Суриков быстро сообразил, что «игнатовские» миллиарды следует искать в банках Андорры — крохотного государства на испанско-французской границе.
Неделя ушла у него на то, чтобы через своих людей в Германии найти зацепку в Андорре. Еще через две недели — уже перед самым Новым годом — он получил шифрованную депешу из Германии, которая гласила: «Пропавший груз нашелся там, где мы и предполагали. Доставка за ваш счет»."
"Получив эту в высшей степени интересную информацию, Суриков снова задумался о таинственном исчезновении бывшего заместителя генерального директора Владислава Игнатова. Самое удивительное заключалось в том, что, как он хорошо помнил, Сапрыкин заранее предупредил его о готовящемся увольнении — а выходит, исчезновении — Игнатова.
Другими словами, Сапрыкин знал, что Игнатов должен исчезнуть. Значит, сделал вывод проницательный Суриков, сам Сапрыкин скорее всего, и причастен к исчезновению Игнатова. А раз так, то тогда ясно, что повышенный интерес Александра Ивановича к тайному андоррскому счету «Главснабвооружения» связан с какими-то не менее тайными интригами, а вовсе не с желанием вернуть «убежавший» капитал в бюджет страны.
Но с чем именно?
Ответа на этот вопрос у Леонида Аркадьевича Сурикова пока не было.
На первой полосе популярной столичной газеты «Московский экспресс» был помещен крупноформатный фотомонтаж из трех фотографий. На всех трех был изображен явно один и тот же мужчина. В центре красовалось холеное лицо с пронзительными веселыми глазами, сквозь которое проступало то же лицо, но изможденное, небритое, в зековском зимнем треухе.
