Хозяин дома, самодовольно улыбаясь, поднялся из-за стола и отправился на лоджию, где у него был установлен стационарный мангал на высоких ножках и под миниатюрной крышей — «всепогодный», как любил шутить Евгений Николаевич.
Проходя вдоль длинного стола, он скользнул взглядом по Светочке Лисиной восемнадцатилетней красавице дочке Лисина. Если откровенно говорить, он-то и пригласил сегодня Лисина исключительно ради дочери — аппетитной брюнетки с невероятно обширной грудью и томными черными глазами, опушенными длиннющими ресницами.
Урусов познакомился с ней два года назад, когда ей было только шестнадцать, но он сразу угадал в ней подспудно бурлящую сексуальность, которая необузданно рвалась из ее расцветающего тела и ждала только подходящего момента, чтобы лавой извергнуться наружу. И у Евгения Николаевича сразу зародилось желание самому терпеливо дожидаться этого момента, чтобы испытать на себе жар и всесокрушающую мощь извержения юной девичьей страсти. Тем более что в делах амурных он был мастером искушенным не меньше, чем в мясной кулинарии.
"
"Светочка кожей ощутила его взгляд и чуть повернула голову в его сторону.
Ощутив внезапный прилив крови в нижнюю часть живота, Урусов поспешно исчез за балконной дверью. Выйдя на лоджию, он вдохнул морозный воздух и усмехнулся про себя, подумав: «Хороша соска!» Он снял выпуклую раскаленную крышку мангала и ощутил щекочущий аромат продымленно-печеного мяса. И шашлычок хорош. Для себя он приготовил пару шампуров осетрины — тоже неплохое яство.
Вдруг Евгений Николаевич услышал пронзительную трель телефонного звонка.
Кого там еще несет? Неужели какой-нибудь министерский лизоблюд спешит поздравить с Новым годом.
— Я возьму! — крикнул он, вернувшись в комнату и закрыв за собой балконную дверь. — Теперь от этих поздравителей спасу не будет!
Урусов взял со стола трубку с антенной и поднес ее к уху.
— Да, я… — удивленно отозвался он. — Подождите, я возьму в другой комнате… — Он осторожно нажал какую-то кнопочку и, положив трубку на журнальный столик, бросился на кухню.
— Женя, кто это? — с тревогой спросила Суламифь. Он ничего не ответил.
Сняв трубку с настенного аппарата, Евгений Николаевич внезапно осипшим голосом произнес:
— Я вас слушаю, Александр Иванович… Да-да… — Он сел на стул с высокой спинкой и тяжело откинулся назад. — Но ведь я не знаю, кто и, главное, куда увезли Варя… то есть, я хочу сказать, «объект». Не я занимался этой операцией — я.
