Встав в дальнюю будку, снял трубку и набрал номер Чижевского. Когда после второго или третьего звонка на том конце сняли трубку, он сильно ударил по металлическому корпусу автомата — теперь жетоноприемник сработает и соединение установится. И точно: в трубке раздался молодой мужской голос:
— Алло! Говорите!
Варяг быстро повесил трубку на рычаг. Странно. Голос был незнакомый.
Явно не Валерьяныча. И не его джигитов, чьи голоса Владислав знал отлично. Так кто же там? Он снова снял трубку и набрал номер дачи академика Нестеренко на Никитиной Горе.
В трубке звучали длинные гудки — никто не отвечал.
Его охватила тревога. Он не знал, что могло случиться за три… да какие три… четыре месяца! Но понял, что случилось что-то плохое, что-то страшное. В воскресенье днем на Никитиной Горе кто-то обязательно должен быть. Либо Лена.
Либо домработница Валя. Либо, на худой конец, охрана. Он же перед тем, как поехать на большой сходняк, попросил Чижевского поставить в доме охрану. Не выполнить приказа Чижевский не мог.
Но на даче никого нет. В квартире у Чижевского к телефону подошел какой-то незнакомый хмырь. Значит, что-то произошло. Что?
Он вспомнил, что Чижевский говорил ему о существовании какой-то тайной квартирки в Сокольниках, которую Николай Валерьяныч держал просто так, на сякий случай. Но тамошнего телефона Варяг не знал.
Что же теперь делать? Позвонить кому-то из воров? Но кому? Воры подло сдали его. Разве что Михалычу… Ну да. В Серебряный Бор — Михалычу.
Но и тут его ждало разочарование.
Какой-то незнакомый парень сообщил ему, что старик уж четыре месяца как помер и дом сдан. Кому?
— А вам-то какое дело! — грубо ответил парень и бросил трубку И тут Варяг снова посмотрел на табличку с названием станции электрички, и его осенило: «Вешняки» это же рядом с Кусковским парком. А там, в глухой неприметной глуши, стоит дом Медведя. Насколько Варяг знал, после смерти старейшего воровского авторитета его дом, в котором традиционно собирались большие сходы, так и остался без хозяина: никто из «законных» не осмелился в открытую претендовать на него, дабы не осквернять память славного вора.
И теперь «берлога» Медведя стала чем-то вроде дома-музея воровской славы… Но дом не пустовал. Там на вечное поселение оставили верного человека Медведя.
Больше Варягу идти было некуда.
Глава 32
Автофургон «газель» с веселой желтой надписью «Доставка бытовой техники» на борту свернул с шоссе Энтузиастов и въехал на аллею Измайловского лесопарка.
