Кайзер замолчал, дожидаясь реакции. Варяг до боли сжал челюсти. Максим Кайзер не просто связник у воров — он сам крупный авторитет. И коли его уполномочили сообщить Варягу о необходимости срочно собрать большой сходняк, то, выходит, разговор предстоит очень серьезный. Но куда более серьезным показалось Варягу то, что Кайзер изложил свою мысль в ультимативном тоне, так, как будто бы не Варяг был смотрящим России, а кто-то другой, вызывавший Варяга на толковище под видом большого схода. Очень это не понравилось Варягу, но, не подавая вида, держа себя в руках, Владислав переспросил:
— Правильно ли я понял тебя.
Кайзер, люди хотят, чтобы я организовал большой сход?
Шубин слегка помедлил и, снова прокашлявшись, проскрипел в трубку:
— Ну можно и так сказать. Но народ на пятницу настаивает, Варяг. Учти…
— Я тебя понял, Кайзер. Передай: я буду.
— Пе-ре-дам! О-бя-за-тель-но пе-ре-дам! — отрывисто бросил, точно пролаял. Кайзер. — Только, Варяг, народ рассчитывает на то, что встреча состоится без лишних… Чтоб не как в тот раз — когда приводил своих людей.
С пушками, — уточнил невесело Макс Шубин. — Это ж как-никак большой сходняк, а не заседание Госдумы, и скандалы нам ни к чему.
— Не боись. Кайзер, — криво усмехнулся Варяг, — вот уж скандала я не допущу. Будь уверен. Я ведь не спикер Селезнев. — И, не став дальше слушать Шубина, бросил трубку.
Итак, его вызвали на большой сходняк…Варяг мысленно перенесся на несколько недель назад, в подмосковный ресторан с тяжелой входной дверью под медным кованым навесом.
Плохо кончился тот неприятный разговор с ворами — очень плохо. А ситуация была явно спровоцирована. Владислав вспомнил, как его телохранители были вынуждены применить силу. Слава богу, что до стрельбы дело не дошло. И еще он вспомнил, как из-за уже захлопнувшейся за ним двери, из банкетного зала, до его слуха донесся хриплый вопль Толяна, старого вора, которого последние годы чаще называли Дядей Толей: «Это война, Ва-ряг!»
Война… Только этого не хватало! Начато было столько дел.
Машина бизнеса только-только начала раскручиваться. Неужели опять придется заниматься разборками? Варяг всю жизнь сходился в кровавых и смертельно опасных разборках со своими коварными недоброжелателями, которых жадность и непомерное честолюбие делали его заклятыми врагами. Варягу приходилось их беспощадно наказывать. Он терпеть не мог отморозков, на которых никакие слова не имели воздействия.
