— Ну и что дальше было? — все тем же капризным тоном поинтересовалась она."
"— Да что было, то и было, что в саквояже баксы лежали внавалку. И лежало там… — Тут только Грунт догадался прикусить язык. — Я, конечно, тот саквояж бросил себе под сиденье, да и дал деру… Еще бы ментура понаехала — меня бы за жопу взяли на месте, так сказать, преступления. Ну уж а как домой сюда причапал раскрыл саквояжик и…
С этими словами Грунт вылез из ванны и, громко чпокая мокрыми ступнями по кафельным плитам, с ревом бросился на Томку.
Та вскочила и с визгом пустилась от него вокруг ванны. Он быстро настиг ее, схватил за пухлый локоть и, дернув, сбросил в бурлящее паркое озерцо. Томка, плюхнувшись внушительным задом в воду, подняла веер брызг. Грунт, уже полностью оказавшись во власти похотливого нетерпения, прыгнул за ней, поймал за плечи, развернул к себе спиной и стал мощно подталкивать к краю ванны. Томка выпростала руки наружу, влезла на край, обнажив довольно тонкую талию над двойным барабаном тугого зада, и игриво промурлыкала:
— А ну-ка отними!
Грунт вошел в нее и, навалившись всем телом, стал энергично двигать бедрами взад-вперед.
Он обернулся на гигантское, во всю стену, зеркало перед ванной, но слой испарины мешал разглядеть изображение.
…Испустив утробный стон удовольствия, Грунт отлепился от нее и устало рухнул в бурлящую воду Он нырнул с головой, вынырнул и, как тюлень, отфыркнулся.
— Хорошо было? — деловито поинтересовалась Томка.
— Клево, — удовлетворенно промычал Грунт. — Давай сюда. Про саквояж расскажу.
Томка с готовностью повиновалась. Прильнув к его плечу головой, она подхватила полупустую бутылку шампанского «Старые традиции» и налила в свой бокал.
— Хочешь?
Грунт помотал головой.
— А было в том саквояжике без малого «лимон» баксов, Томка. Я до сих пор понять не могу одного — если баксы остались там лежать, за что же мужика грохнули — не за деньги, выходит.
Но продолжить свою байку Грунт не смог. Зазвонила трубка радиотелефона.
Он мокрой рукой взял трубку, нажал кнопку и поднес трубку к уху.
То, что Грунт услышал, поразило его как прямой удар молнии. У него сразу пересохло во рту, мелко задрожали руки. Он раскрыл рот и тихо проговорил — почти прошипел:
— И что теперь делать?
Он долго молчал, слушая ответ собеседника. Потом откашлялся и переспросил:
— Как, вы говорите, его кликан? Сержант? Не-а, первый раз слышу. Из Питера, говорите?… Есть у меня друганы в Питере — я им сообщу, пусть справки наведут. Спасибо, что предупредили.
