Шок-школа

 – И интриги мадридского двора. И пирог с чаем.

У нее было ощущение, что она ничего не понимает в людях. И совершенно точно не смогла бы распределять их по категориям.

– А что там у нас? По улице слона ведут? – спросила, сунув голову в приоткрытую дверь, Машка.

Рукой с оттопыренным, как у автостопщика, большим пальцем она указывала себе за плечо.

Я вяло пожала плечами – судейская мантия полностью поглотила это слабое движение – и вопросительно посмотрела на Диму.

– Узнаю, – помощник поднялся из-за стола, и они с Машкой исчезли за дверью.

Я немного подождала, потом высунулась в коридор, но никого и ничего там не увидела.

Слона если и водили, то не по нашему этажу…

А, нет, все-таки по нашему, но только по холлу – мне был виден его маленький кусочек, едва вместивший крупную фигуру Плевакина в парадном костюме, чуточку для него тесноватом: пиджак впереди натянулся, а сзади снизу оттопырился ласточкиным хвостом.

Интересно, что за птицу встречает ласточка Анатолий Эммануилович?

Шеф, некоторое время стоявший неподвижно, вдруг оживился, исполнил подобие полупоклона, протянул кому-то руку, потряс ее и, взволнованно подергивая ласточкиным хвостом, выкатился за пределы видимой мне части холла.

Я встревожилась: неужто все-таки пожаловала пресса?

Ох, не люблю я процессы, украшенные присутствием журналистской братии, они всегда имеют тенденцию к превращению в балаган.

Прошла минута, другая, и в коридоре заскрипели полы, выдавая чье-то стремительное приближение.

Дверь распахнулась, пропуская Машку с горящими глазами и загодя открытым для доклада ртом, но подруга ничего не успела мне сказать – ее отодвинул в сторону ворвавшийся следом Анатолий Эммануилович.

– Ну, Елена Владимировна! – он погрозил кулаком. – Смотри у меня! Чтоб политес и все такое!

Я даже спросить ничего не успела – Плевакин снова выскочил в коридор.

Дима, появившийся удивительно вовремя, придержал для шефа дверь и аккуратно закрыл ее за его спиной.

– Ты б видала, какой там ферт! – Машка задрала нос и повихлялась, кого-то изображая.

Точно не Плевакина – он не такой подвижный.

– Треф, – пояснил Дима, сдержанно улыбнувшись Машкиной пантомиме.

– Ферт – это Треф? – удивилась подруга. – А я-то думаю, что за модный мужчинка к нам пожаловал – костюмчик итальянский, туфли испанские, часы швейцарские, только физиономия подкачала – нос картошкой выдает родные корни.