Шолохов. Незаконный

И только по газетам известный Хрущёв. И совсем незнакомый Лаврентий Павлович Берия – на тот момент первый секретарь ЦК КП(б) Грузии.

Все эти люди находились в одно время в одном месте.

Опять стало не до «Поднятой целины», не до «Тихого Дона».

Знакомому писал: «…навалились депутатские обязанности, – хоть криком кричи! Наверху у себя завёл канцелярию (штатный – один я), строчу ответы на жалобы избирателей, в промежутках правлю рукопись, вот так всё и идёт».

В январе 1938-го Вёшенский райком – Луговой и компания – получил заявление от колхозника колхоза «Донской хлебороб» Благородова Василия Александровича.

Он сообщал: «В нашем колхозе проживает гражданин Сидоров Николай Петрович, который в 1933–1934 гг. был исключен из комсомола за хулиганские действия, а именно: в саботаж покупал у с/сов[ета] кулацкие вещи и с большой наценкою перепродавал колхозникам. И на вырученные деньги занимался пьянством, имел незаконно оружие наган, наставлял на граждан и учинял стрельбу на улице».

«После ареста Лугового и Логачёва, – Сидоров неоднократно выступал на собраниях с клеветой на писателя Шолохова М.

 А., доказывая, что Шолохов спасал под своим крылом всех кулаков и врагов народа. Кроме этого, он говорил в присутствии меня, Калинина М. Е., Мазанова Т. А., Бондаревой К. А., что Шолохов когда набирал песенников в Москву, нанимал одного из песельников вложить наган в гармошку и убить тов. Сталина, после этого предлагал мне подписать материал написанный им тов. Ежову об этой клевете, за что нам будет большая награда. Об этих безобразиях я указал на колхозном собрании 19 декабря, в присутствии т.т. Лугового и Логачёва. Дня через два приехал начальник НКВД Костенко и стал доказывать мне, что это все ложь на политически зрелого человека Сидорова Н. П. и что мне дадут лет 5 тюрьмы».

«При допросе Костенко мне задавал такие вопросы, почему я не подписал материалы Сидорова на Шолохова, может быть, Сидоров был прав в этом и знал это дело.

Посидели в шолоховском доме привычной компанией.

Поняли одно: ничего не кончилось. Костенко был заряжен против вёшенцев так же, как ранее Кравченко и Тимченко. Освобождать других арестованных по Вёшенскому делу никто не собирался. Евдокимов, Дейч, Сперанский и вся их свора, включая теперь ещё и Костенко, готовились к новому наступлению.

Товарищи сказали: дела наши тяжкие, Миша, и без Сталина снова никуда.

16 февраля Шолохов пишет Сталину письмо – огромное, со всей предысторией донских хождений по мукам.