Шоу Подбор (СИ)

Шершавый палец мужчины, привыкшего обращаться с оружием, осторожно коснулся кружева, поднимая его вверх, пробежался по обнаженной коже, неприкрытой чулками. В горле от его действий пересохло. И я могла лишь обессиленно наблюдать за глазами Клоделя Арчибальда с расширенными зрачками, особенно остро ощущая его прикосновения на своем теле.

— Мистер Арчибальд… — начала я, но была прервана его недовольным:

— Клод, Этель. Хоть сейчас назови меня по имени.

Аргумент был весомым, учитывая, что теплые руки инквизитора покоились на…пусть будет, спине.

Только ниже. Гораздо ниже.

— Так, что ты хотела сказать мне, Этель? — подбодрил инквизитор издевательски. — Что мне прямо сейчас нужно обернуться и посмотреть, что за слон танцует у меня за спиной?

Я поморщилась. Собиралась ответить, что Вейль никакой не слон, а вполне даже стройная девушка, просто топает громко, но голос как-то резко сел, и я не была уверена, что смогу произнести то, что собиралась. Да и вообще, Вейль словно на второй план отошла.

Сейчас, здесь, был только мист…Клод. Его темные глаза, низкий, глубокий голос и властные, но нежные руки. И я не понятия не имею почему, но обвила ногами его талию, поудобнее обхватив за шею. Потом обязательно обвиню во всем алкоголь, а пока же я не хотела разрывать этот миг.

Руки инквизитора послушно поддержали за…так, ну мы уже определись, что это — часть пониже спины. Я приблизилась первая, нежно проведя рукой по колющейся щеке Клода.

— И не пожалеешь? — негромко осведомился инквизитор, устремив задумчивый взгляд в мои глаза.

И я могла видеть свое отражение в его темных, круглых зрачках. Чувствовала его тяжелое, глубокое дыхание. Кожей ощущала идущее от него напряжение. Все то, из-за чего мой здравый смысл, подхватив под руку убеждения, покинул помутившийся разум хозяйки.

— Не сейчас, — отмахнулась я, поразившись своему голосу. Хриплому, мягкому, невероятно женственному и притягательному. И почему мой голос не может быть таким всегда?

Клод не ответил, только улыбнулся понятливо.

Словно испытывал сейчас тоже влечение, вырывающее из привычных рамок. И не было сейчас стен этой резиденции, гуляющего поблизости стрелка, топчущейся Вейль, обязательств перед кем-либо, только он и я. Устои полетели в пропасть, туда же отправились и убеждения, принципы, законы и все то, что вгоняло в рамки. Он потянулся к моим губам, накрывая своими твердыми, властными, требовательными, но вместе с тем и безумно нежными, изучающими.