Шоу Подбор (СИ)

Я, по-твоему, должен был оставить тебя?

— Я не набрасывалась с непристойными намерениями! — я посчитала нужным подчеркнуть данный факт.

— Так ты все же помнишь вчерашний вечер? — поинтересовался инквизитор, замирая напротив меня.

И вот стою я, гляжу на него, а мысли куда-то уходят. И ведь, наглецы, возвратиться не обещают. Напротив возвышается непримиримой скалой инквизитор, небрежно засунувший руки в карманы, с легкой усмешкой на губах и львиной долей обаяния в глазах. Темных, к слову. Помню, когда мы встретились в первый раз во время моей панической атаки, у Клода тоже были темные глаза.

А потом насыщенно-синего оттенка. Сейчас же я могла наблюдать за потрясающим зрелищем, как тьма медленно затмевает собой летнее небо, сменяя синеву черными разводами. И уже не хочется возмущаться, да и сил на сопротивление уже нет.

— Нет, — отозвалась я спокойно, даже независимо засунула руки в карманы. — провал.

— Тогда ты не можешь со стопроцентной уверенностью отрицать мои заявления, — хмыкнул Клод, протягивая руки и поднимая воротник на пиджаке, чтобы тот закрывал мне шею.

Определенно, так теплее. Холод не обхватывает горло холодными тисками.

— А ва…тебе не холодно? — полюбопытствовала я, придирчиво оглядывая инквизитора. Брюки, белоснежная рубашка… наверняка околел, бедняга. А все из себя героя строит.

— Нет, — склонив голову к левому плечу, ответил Клод с легкой улыбкой. — замерзла?

— Мне тепло, — покачала головой я, возобновляя шаг. — а вот ты явно мерзнешь. Давай поскорее проводим агентов и вернемся в резиденцию.

Иначе будет у нас один больной маршал инквизиции, и стрелок прибавит себе очко в счет.

И вот иду я, размышляю вслух, а инквизитора нет. Замерла, оглянулась назад и увидела чудо чудное: стоит Клод, глядящий мне вслед выразительным взглядом. Увы, расшифровать его посыл я была не в силах.

— Что-то случилось? — вопросила я напряженно. Неужели так подействовали мои слова о счете со стрелком? Но я же образно.

— Да нет, — пожал плечами Клод, догоняя в два шага. А я сделала десять, как минимум.

Вот она — несправедливость во всей ее физиологической красе. — но впервые за много лет кто-то обеспокоился моим здоровьем.

— А мама? — удивилась я.

Это мне приходится жить отдельно от рода из-за некоторых разногласий с семьей. Поэтому и контактируем мы редко, а когда встречаемся, то обсуждаем глобальные и важные для семьи вопросы, а не мое здоровье. Но от друзей я знаю, что их родители очень трепетно относятся к самочувствию своих детей.