Шоу продолжается

– И ты меня прости, – сказал Шайран, проводя пальцем вдоль мокрой дорожки и смахивая слезу.

– Я буду верить тебе.

– Знаю. – Он улыбнулся.

Невероятный дракон. Невероятный мужчина.

– А сейчас… нам пора на тренировку, – заявил он внезапно. – Ты ведь хочешь показать, на что способны земляне?

Поначалу камера нас не снимала, все так же бойкотировала меня. Потом, правда, опомнилась, уловила, видимо, что я не одна, а в компании с Шайраном. Когда невеста с женихом – ее нужно снимать ради шоу. Прилетела ненадолго, начала снимать… и гениальный искусственный интеллект понял, что снимать нельзя! Потому что съемка тренировок участниц перед показом магии запрещена – для зрителей все выступления должны стать неожиданностью, чтобы сильнее впечатление произвели.

Вот и получилось, что как прилетела камера, так и улетела.

С возвращением Шайрана вокруг ничего не изменилось. Потому что он приходил, чтобы помогать мне тренироваться, а в шоу этого не показывали. По сути, зрители даже не догадывались, что после новости о моем участии в нападении на Салахара ко мне еще приходит Шайран.

Подозреваю, сильно удивятся, когда все-таки узнают.

Иногда мы, конечно, пользовались тем, что наблюдения нет. Но старались сдерживаться, границу между поцелуями и чем-то большим старались не переходить, хотя временами я все же находила руки Шайрана в неожиданных местах. Однако лишнего себе не позволяли. Во-первых, чертовы камеры каким-то образом чувствовали, что происходит что-то интересное, и тут же к нам приплывали.

Благо мы успевали вовремя отстраниться друг от друга и вернуться к занятию, оставляя камерам сплошное недоумение. А во‑вторых… ну, по правилам отбора просто нельзя. Сейчас, когда моя репутация и без того пострадала хуже некуда… вот в том и дело, что есть куда! Если мы с Шайраном позволим себе лишнее, а об этом узнают, меня исключат из отбора. Что тогда будет с Землей? Страшно подумать.

Несколько дней, остававшихся до показа магических талантов, прошли быстро. Нет, все же с возвращением Шайрана изменилось многое.

Не внешне, а внутри меня. Потому что я наконец-то вновь почувствовала в себе силы идти дальше и бороться. С его поддержкой мне не страшно ничего, даже всеобщая ненависть.

Когда нас собрали в комнате, собственно, для наших сборов, было непривычно, что нас всего восемь. Сейчас, перед очередным испытанием, это ощущалось особенно отчетливо. Всего восемь. Даже переговаривающиеся девушки не могли создать шума – нас осталось мало, очень мало.