– Бедняги, наверное, сходят с ума, – сказал Дежон, разглядывая из корзины подъемника солдат бронепоезда. – От радости, я имею в виду. Я бы на их месте уже попрощался бы с жизнью.
– Ну… – протянул Конвей. – Слабые у вас нервы, приятель. Помню, как мне довелось бродить по прериям…
– Мне кажется, или чего-то не хватает в этой идиллической картинке, – Егоров положил руку на кобуру «маузера». – Я только не пойму – чего именно.
Щелкнула застежка на кобуре. Егоров вытащил пистолет и передернул затвор.
Корзина коснулась земли, Егоров, Дежон, Конвей и японец легко выпрыгнули из нее.
Американец держал «маузер» с пристегнутым прикладом двумя руками, словно собирался открыть огонь немедленно. Дежон оперся на свою трость и, прикрыв глаза от солнца ладонью левой руки, осматривал окрестности:
– Наверное, хорошо, что Алиса не поехала с нами. Антуан прав – чего-то здесь не хватает…
– И Ретиф почему-то решил не спускаться, – пробормотал Конвей.
Солдаты из команды бронепоезда приблизились к редкой цепи морских пехотинцев с «Борея».
Солдаты выглядели уставшими, словно и не отдыхали ночью. Мундиры у некоторых были изодраны, у кого-то не было шлема или ремня, ботинки у всех – серые от пыли.
Не доходя до морских пехотинцев несколько шагов, солдаты остановились, вперед вышел лейтенант, приблизился к Адаму Боулу и отдал честь. Он что-то сказал, наверное, докладывая, но никто из журналистов не слышал ни единого слова. Журналисты напряженно вглядывались в лица солдат, пытаясь понять, что же именно кажется в этой картине неправильным, вызывает в телах странный озноб.
– На глаз – их тут человек девяносто, – тихо сказал Конвей.
Ствол пистолета он опустил к земле, но костяшки пальцев на руке, которой он сжимал рукоять «маузера», побелели.
Боул скомандовал, несколько солдат прошли к корзине, забрались вовнутрь. Лейтенант Боул решил, по-видимому, времени не терять – в корзину подъемника забрались десять солдат с бронепоезда.
Лейтенант взмахнул рукой, и корзина медленно поползла вверх, к громаде корабля, висевшего над головами.
– Может, сходим к коралю, взглянем, – неуверенно предложил Дежон.
– Меня что-то не тянет, – тихо сказал Конвей. – Разрази меня гром, я бы сейчас хотел оказаться на борту корабля… А еще лучше, у меня дома.
Пели невидимые птицы, какие-то мошки вились у самого лица американца, тот время от времени отгонял их, но они возвращались и опять лезли в лицо.
Корзина опустилась снова, приняла новую партию людей. Пошла наверх.
