– Элиас, дружище, как я рад!
– Поздравляю с законным счастьем! Надеюсь, Изабелла в добром здравии.
По лицу инспектора пробежала мечтательная улыбка, но тотчас исчезла.
– Да, но речь не о жене. У нас несчастье, Элиас, мне нужна твоя помощь.
– В твоем распоряжении, Гордон. Сделаю все, что могу.
– Сегодня утром, между пятью и семью часами, убили Сяо-Луна, владельца лавки игрушек на улице Пилигримов. Знаешь ее?
– Конечно!
Пеструю, странно пахнущую лавку, которой заправлял старый китаец, знал весь Покет.
Если родитель не чаял, чем удивить балованное чадо, он шел туда и возвращался с необыкновенной игрушкой – самобеглой, заводной, говорящей. Дважды в год из дверей лавки торжественно выплывал бумажный дракон, составленный из алых и золотых шаров, самым шустрым мальчишкам доставалась честь пронести его через набережную, бережно держа трости. Хозяин шел сзади, подметая мостовую полами расшитого халата, поглаживал свисающие на грудь усы и улыбался. Иногда его сопровождала дочь – хрупкая, бледная и совершенно немая.
– Дворник сгребал снег на улице, когда увидел, что дверь лавочки приоткрыта. Он постучал, затем пробрался вовнутрь и обнаружил смертельно раненного старика. Сяо-Лун лежал без движения и едва мог говорить. Он повторял одно и то же слово.
– Какое?
– «Птица». Чуешь, дружище? Ты единственный в этом городе, кто знает о птицах все.
Элиас уныло кивнул. Какое отношение к нему имеет предсмертный бред умирающего?
– У дворника хватило ума ничего не трогать, он вызвал джи… полицию.
Мы с Вейсом осмотрели место преступления. Вот протокол, проглядишь на досуге. Старик убит выстрелом из револьвера. В лавке хаос, игрушки разломаны и испорчены, денежный ящик под прилавком пуст.
– А дочь старика, она жива?
– Юэ. Девушку зовут Юэ. Она спряталась в сундуке на кухне и уцелела.
– Она что-нибудь рассказала?
– Или она и вправду немая или не знает нашего языка. По крайней мере я ее разговорить не сумел.
Инспектор Блэк шумно поднялся из-за стола, бесцельно прошелся по кабинету.
– Мне неловко просить, дружище… Понимаешь?
– Понимаю, – сочувственно вздохнул Элиас, хотя не понимал ничего.
– У нас с Изабеллой медовый месяц. Я копил на него два года, уже оплачены и билеты на паровоз и отель и театры и платья. Второго такого шанса у нас не будет, судьба жены инспектора тяжела, малышка еще узнает это.
– Сочувствую, Гордон. Тебе нужны деньги?
– Дело в другом. Старина Вайс… ты знаешь, он недалек.
