Заодно и работу всей конструкции проверили… Что будем делать – поедем на место пожаров? Или нет… ты в последнее время что-то начал лениться в таких случаях.
– О, нет, милый Фри, только не в этом деле. Тут очень интересно. И, думаю, развязка будет яркой. Ты-то как полагаешь?
– Совершенно с тобой согласен… Однако собирайся. По дороге поговорим…
* * *Через полчаса Карл и Фридрих были на Чизуик-Молл, напротив островка Чизуик-Эйот. Унылое пожарище, обуглившиеся головешки. Люди обходили дом Лоуренса стороной. Вероятно, тут все знали о его страшной кончине и не хотели соприкасаться с памятью о ней.
Впрочем, на двух джентльменов в цилиндрах, бродящих вокруг золы, никто особого внимания не обращал: пусть копаются в обгоревшем мусоре, кому нужно по работе.
Маркс и Энгельс обошли все пожарище. Перетряхнули, очищая от золы и пепла, множество предметов. Но вот остановились на том месте, где когда-то располагалась гостиная.
– Ну, что, Фри, тебя ничего здесь не удивляет.
– Особо нет. Возможно, только эти весы. Их место на кухне, а не в гостиной.
Но с другой стороны, мало ли что может быть в комнате молодого холостого мужчины. Мало ли что и для кого он мог тут развешивать.
– Да-да-да, – задумчиво прогундосил Карл. – А посмотри, как странно обгорела чаша весов, просто цвет изменила.
– Так ведь пожар. Мало ли что могло упасть на нее сверху и расплавиться.
– Да. А вот, смотри, на другой чаше даже гирька сохранилась.
– Действительно. Ну и что?
– Маркировка обгорела. Но если попробовать на вес, то это… Как думаешь, что за гиря?
Фридрих несколько раз подбросил гирьку на руке.
– Что тут думать? Фунт веса – самая распространенная гиря в Лондоне, да и во всем мире. Какая разница?
– Огромная. Я убедился в своих подозрениях. И, кажется, уже все знаю. А ты?
– И я все знаю.
Маркс уставился на друга с некоторой обидой:
– Как ты можешь все знать, если ничего не понимаешь с гирей?
– Зато я понимаю в другом, в чем ты, Мавр, не разбираешься.
– Допустим. И что мы должны сейчас делать?
– Понаблюдать за строениями семейства Кэйси на Чизуик-Эйот.
– Правильно. Доставай свою подзорку, мне нужно посмотреть, что там на острове.
– На островке.
– Да какая разница?
– Огромная.
– Фрицци, не пересмешничай, давай скорее трубу."
"Тут Энгельс не стал спорить. Он знал, что когда Маркс входит в раж, то становится по-детски эгоистичным и капризным.
Карл жадно смотрел в трубу, будто глотал бульон после большого голода.
– Да-да-да. Он там!
– Разумеется. Этого и следовало ожидать.
