Прожектора освещающие танцпол мигали в хаотичном ритме отражаясь в зеркальных поверхностях помещения, от чего высмотреть в толпе кого- либо, было практически невозможно, теперь стало оправданным название клуба. Созерцание прервала София Марковна, которая повисла на моей руке и с интересом спросила:
— А что вы подарили Павлу Сергеевичу?
Вот же черт, об этом даже мысли не возникало:
— Я его не уволил, — произнес с каменным лицом. Главбушка смутилась буквально на секунду и залилась нетрезвым смехом.
Решив исправить ситуацию, произнес. — В понедельник скину приказ, премию выпишите.
Окрыленная информацией, женщина полетела приносить благие вести имениннику.
Рядом со мной возник Леонид с бокалом в руках, в глазах был блеск, когда успел выпить? Мы были в клубе не больше 10 минут.
— Будешь? — отрицательно мотнул головой. — Вот и правильно, ты и так… — изобразил около головы неопределенный жест, из чего понял, что с головой дружбы у меня нет.
Толкнул его локтем в знак протеста. — Охренеть, Яр! — указывал куда-то рукой в сторону бара.
У барной стойки стояла Нимфа, она пританцовывала, плавно двигая бедрами, в ожидании своего напитка. На ней было платье серебристого цвета с открытой спиной- полностью открытой спиной! При каждом движении бедра, блестящий материал очерчивал идеальную фигурку. Бармен протянул ей Маргариту и она очаровательно улыбнувшись в ответ, тряхнула своей гривой и походкой львицы направилась в нашу сторону.
На ней были сосредоточены практически все взгляды, не только мужские, но и злобно- завистливые женские. В этот момент хотелось сбежать вниз и завернуть ее в пиджак, спрятав от чужих глаз. Лёня уловив мое настроение, прокричал на самое ухо:
-Не надо, ты ее испугаешь! Глянь на себя, — мотнул головой в сторону зеркальной колонны.
"
"Видон у меня был не для слабонервных. Внимательно наблюдая как Нимфа поднимается в коротком платье по ступеням лестницы, завелся окончательно. Я уже не был уверен, что смогу сдержаться, если Хорек приобнимет ее за талию. Лёня был прав, я не готов отпустить Нимфу, это был только вопрос времени, скорее всего, развернулся обратно еще на половине пути к Москве.
