— А с челюстью все плохо, там раздроблено на 3 части, сейчас проведем шинирование, поставим пару скоб. Две недели походишь с ними, а потом глянем, снимать или нет, — на лица друзей было больно смотреть, Яр побелел и уронил голову на руки, Леня что-то зашептал другу. Из слов были понятны только непечатные. — Никакой твердой пищи, да ты ее и не протолкнешь и разжевать не сможешь И сотрясение легкой степени, системки, укольчики- все будет отлично, — закончил брат лучезарно улыбаясь.
— Боже! — я вскочила с места, и бросилась к Лёне.
— Не волнуйся, — взяв его за руки, испуганно смотрела, — Андрей обязательно все исправит, он врач от Бога, — а про себя добавила ""и актер"".
— Костя, давай, забирай экстренного на клизмирование, звони анестезиологам, и готовь к шинированию.
Тут моей выдержке пришел конец и я сотрясаемая смехом изобразила горькие рыдания, села рядом с Лёней, закрыв ладонями лицо. Никто и не смекнул, что травматология- то при поликлинике и никаких анестезиологов и тем более операционных тут нет, из перечисленного только клизма! Костя выглянул из смежного кабинета, хотел было что-то сказать, но увидев мое улыбающиеся лицо, которое я старательно прятала за гримасой плача, смекнул:
— Понял, Андрей Александрович, через 20 минут все будет готово, — и удалился со сцены.
Браво, Оскар!! Браво!! Я готова была захлопать в ладоши.
— Но, разве… — руки Лёни предательски затряслись, — у меня не должно быть болей? У меня же ничего не болит, правда! — поклялся Киселев.
Смирнов сидел не поднимая головы и тер ладонями лицо.
— Да?! — заинтересованно спросил брат. — Очень странно, обязательно должно болеть, — повертев в руках снимки громко рассмеялся, — вы не поверите, перепутал, — ткнув пластиковыми листами в нашу сторону. — Это снимки Кипелова, он был до вас.
Мне казалось я сейчас разрыдаюсь от смеха, а Лёня от облегчения, он широко заулыбался, болячка на губе треснула и капелька крови упала на пол.
Тут появился Костя протянул кусок бинта, щедро смоченного зеленкой, подмигнул глядя на меня и вернулся в смежную комнату. Лёня не задумываясь прижал его к губе.
— Ах, вот, Киселев…да тут все замечательно! Неделю покушаем протертую пищу, можно на блендере измельчать, — подсказал врачсамосострадание, — никакого спорта, алкоголя, и секса- месяц!
— А секс- то причем?
Мда, что еще могло волновать из перечисленного.
— А при том.
