Смирнов нашел телефон и вызывал такси. Осилив несколько шагов до него, хотела вырвать телефон из рук:
— Дай мне все объяснить, — срывающимся голосом старалась привлечь внимание. — Яр, ты слышишь меня? — он грубо оторвал мои руки от своих и с силой нажав на плечи посадил на кресло.
— Сиди!
Я так и сделала, села и наблюдала, как он быстрым шагом пересек гостиную и вышел в холл, через мгновение услышала звук колесиков катящихся по каменному полу. С яростью швырнул чемодан к моим ногам:
— Свободна! Машина будет через 15 минут, подождешь внизу.
"
"Последние капли желания объяснять что либо испарились. В горле клокотала ярость, обида тугим узлом стянула живот, дыхание было рваным, по щекам потекли горячие слезы. Справившись со ступором, молча встала, подобрав чемодан и рюкзак с пола, пошла к выходу, за спиной слышались шаги, не оборачиваясь вышла из квартиры, аккуратно прикрыв за собой дверь. Сил на звонкий хлопок не было.
Из квартиры услышала грохот, что- то влетело в стену и крик: ""Это не мой ребенок!""
— Нет никакого ребенка, идиот, и не будет… — шепотом произнесла себе.
В лифте, из отражения в зеркале на меня смотрела испуганная девушка с нервным взглядом. Потрясающими руками вытирала слезы, но попытки были тщетны, они лились нескончаемым потоком. Сделав несколько глубоких вдохов, вышла в вестибюль. Поставив чемодан, в очередной раз старалась привести себя в порядок, не с первой попытки собрала волосы в конский хвост и вытерла слезы.
Перед глазами стоял образ Смирнова: сжатые кулаками и искаженные злобой лицо. В душе была буря эмоций: гнев, жалость к себе, непонимание происходящего. Слезы душили, перебирая в голове наш с мамой Леной разговор и реакцию Яра, пыталась найти ему оправдание. Действительно, если бы я услышала со стороны, то мне тоже показалось, что речь идет о беременности. Это первое, что можно подумать, при слове ""задержка"". Допустим. Но почему Смирнов так взбесился?
Ходила кругами вокруг чемодана, не могла найти себе места.
Казалось, что от скорости передвижения зависит скорость мозговой деятельности.
Точно, Алина! Беременная Алина, он же говорил, что ребенок был не его, и с ней расстался. Если он прощался с Алиной так же, как и со мной, то мне ее жаль.
Эта мысль принесла мне какую-то ясность.
Слезы сходили на нет, аккуратно вытерев платком потекшую тушь заметила консьержа, которой сидя за своим столом внимательно наблюдал за мной.
