Шпион для дочери

Непонятно вообще, с чего меня так накрыло-то? Недостаток секса? Да фиг вам, у меня никогда такой хрени не водилось.

Тренер, еще в подростковом возрасте, научил специальным практикам, когда отключаешься, думаешь о другом, и так далее.

Закрываю глаза, вспоминаю, как мы сидели на матах, шесть парней самого спермотоксикозного периода, когда встает даже от случайно мелькнувшей голой лодыжки одноклассницы, а тренер ходил между нами и читал лекцию о вреде телесного над разумным. И о том, что те, кто поддаются этому телесному, не люди уже.

После он подробно рассказывал, почему в нашем организме происходит то, что происходит, что бывает, когда видишь женщину, которая тебе нравится, как отследить момент, когда тестостерон тебя подавляет. И в каких случаях, наоборот, можно позволить ему собой владеть.

Мы, парни с окраины, слушали, раскрыв рты. В основном, безотцовщины все, а те, у кого папаши водились, мало чем отличались от остальных. Потому что папаши эти либо бухали, либо сидели, либо вообще никак на своих детей не реагировали.

И уж в подробностях объяснить буйным подросткам, почему они такие буйные и как это все можно держать в узде, чтоб дел не наделать, явно никто не мог. Никто, кроме него, Хоровода. Нашего тренера, дяди Михи.

Хороший был мужик. Очень хороший. Вот только одно плохо: не до конца он нас сдерживаться научил."

"Или просто есть ситуации, где это сделать нереально?

В любом случае, я его всегда вспоминаю с благодарностью. И, вот реально, не жалею о том, что тогда сделал, в свои четырнадцать.

Те твари, подло напавшие со спины на пожилого человека из-за каких-то копеек, получили свое.

Ну а я — свое. Во всей этой ситуации больше всего пострадала моя сестренка, оставшаяся совсем одна, в детском доме.

И хоть был я уверен, что ни одна тварь не посмеет тронуть сестру Лехи Воротова, но все же…

Как показало время, моя уверенность — это полная фигня. Потому что Машка, она же тоже Воротова. И ее дядя Миха, в отличие от меня, сдерживаться не учил.

Вот она и действовала. Дралась.

Коза.

Хорошо, что все обошлось, до сих пор, как подумаю, что могло бы быть, плохо в груди становится, тошно.

Тяжко вздыхаю, встаю с кровати.

Пусть спит принцеска.

Спит и не знает, что с ней может произойти, если я не смогу себя сдержать. Она, маленькая принцеска, папина радость, мамина гордость, на самом деле и не представляет, насколько этот мир мерзкий.