Шпион федерального значения

Хотел извиниться, чего-то объяснить, а вместо этого…

Он чувствовал себя мерзавцем еще и потому, что чеченка, согнувшись и подтянув к подбородку колени, тихо и беззвучно плакала. Ее плечи и все ее тело часто вздрагивали.

«Надо бы ее успокоить», — думал Сашка.

Черт, он ведь даже имени ее не знает! Неудобно как…

— Как тебя зовут? — спросил он, чтобы остановить ее всхлипывания.

— Фарида, — покорно ответила она.

— Ты это, ты не плачь.

Вот тебе и все успокоение.

Он поднялся на ноги, стесняясь своего вида, быстро натянул спущенные на колени штаны, оправился, но не ушел — стоял, переминаясь с ноги на ногу.

— Мне это, идти надо, — наконец тихо сказал он. — Меня взводный искать будет. Я пойду, да?..

Повернулся и быстро, не оглядываясь, пошел…

Он встретился с нею еще раз. Хотел еще, но потом в ауле узнали о том, что случилось — узнали, что Фариду Усаеву изнасиловали русские солдаты. А может, не изнасиловали, может, она сама с ними снюхалась, потому что известно, что, если сучка не захочет, — кобель не вскочит.

Из дома чеченка больше не выходила…

Отец Фариды, который, как водится, узнал все самым последним, вернулся домой чернее тучи, поймал дочь за руку и, рывком развернув и тяжело посмотрев в лицо, спросил:

Она в ответ заплакала.

Он ударил ее по лицу ладонью, сильно ударил, так что она отлетела к стене, ударившись об нее головой.

Она испуганно кивнула.

— Покажешь мне их, всех! — хмуро сказал отец и вышел, громко хлопнув дверью.

Все его планы относительно дочери рухнули! Кому она теперь такая нужна — кто ее возьмет?! Никто не возьмет! Теперь дочь будет жить с ним до самой его смерти и вряд ли он когда-нибудь увидит и сможет понянчить внуков. Не будет у него внуков, потому что у его дочери никогда не будет мужа. Русские солдаты сломали ее жизнь и его тоже…

Командиры, узнавшие о происшествии, о том, что солдаты то ли изнасиловали, то ли чуть не изнасиловали какую-то местную чеченку, предпочли, до того как прольется кровь, убрать личный состав куда-нибудь подальше — с глаз долой.

Сашка Мохов, пригибаясь под тяжестью снарядных ящиков, бегал от позиций к машинам и обратно. Два часа назад их подняли по тревоге и приказали по-быстрому сворачивать лагерь. Что они и делали.