Шпион федерального значения

Подобное повторяющееся из раза в раз хроническое невезение рано или поздно вызовет у арабов подозрения…

Наверное, против теракта могли выступить в Москве, предложив ему уклониться от участия в сомнительной акции. Но тогда русские потеряли бы ценного агента, которого могли заподозрить в нечестной игре сразу две стороны, на которые он работал, — арабы и евреи.

При таком раскладе полицейские были обречены. Потому что кто-то в этой акции должен был обязательно погибнуть. Лучше полицейские, чем мирное население!

Кто ж знал, что все так случится?

Что из-за чеченской девушки русского солдата Сашку Мохова вначале посадят в тюрьму, а потом выпустят, потому что он пообещает на потерпевшей жениться и она изменит свои показания.

И что вместе со свободой он получит досрочный дембель. То есть, оказывается, не все так уж плохо, как ему вначале казалось!..

Сашка Мохов вышел из ворот тюрьмы и зажмурился от ударившего в глаза солнца. И еще от ощущения свободы! Он зажмурился и поэтому не увидел, как навстречу ему из-за угла кто-то бросился.

У Сашки все было хорошо — он освободился, отслужил и мог отправляться домой. Прямо сейчас!

Когда он открыл глаза, перед ним стоял. Стояла…

Это была Фарида. Ее лицо было закутано в платок так, что видны были только глаза. Которые смотрели на него.

Под глазами и возле глаз были какие-то тени. Синие.

Фарида стояла в двух шагах от него, не приближаясь, но и не уходя, стояла молча и покорно, как положено чеченке. Потому что чеченские женщины не должны выражать своих чувств.

Даже наедине. А уж тем более на улице… Она стояла, ожидая, что ей скажет ее мужчина. Что он скажет — то она и сделает.

Когда Фарида изменила показания, отец избил ее. Даже не за то, что она выгородила русского солдата, а за то, что посмела ослушаться. Фарида собрала в узел свои вещи и ушла из дома. Потому что следователь сказал, что русский солдат на ней обязательно женится. И потому что тот сказал то же самое — сказал, что они поженятся и он увезет ее к себе домой.

Фарида поверила им, так как знала, что мужчины слов на ветер не бросают.

И еще потому, что терять ей было нечего — все, что могла, она уже потеряла. Теперь уже никто не возьмет ее замуж и не будет общаться с ней так, как раньше…

Сашка стоял дурак-дураком, не зная, что делать!

Они торчали перед воротами следственного изолятора, и на них уже с интересом поглядывали прохожие.

— Давай пойдем, что ли? — сказал Сашка, нервно озираясь по сторонам.

И, повернувшись, быстро пошел.