Шпион федерального значения

И пырнул еще раз!

Тот ахнул и упал на колени.

И сразу, мгновенно, драка закончилась. Все — и русские, и чеченцы — стояли и, тяжело дыша, смотрели на корчившегося на асфальте от боли и страха мальчишку, между пальцами которого ползла, быстро заливая асфальт, черная кровь.

Они стояли так, наверное, с полминуты, после чего, разом сорвавшись с места, разбежались в проулки и проходные дворы.

Чеченских подростков тут же отправили домой, где никакая милиция их достать не могла. Московским чеченцам бежать было некуда.

— Вы что, вы с ума все посходили! — хватались за головы их родители.

Они представить не могли, что их ухоженные, посещающие кружки и музыкальные школы дети способны на такое! Конечно, случалось и раньше, что они заявлялись домой в рваной одежде и с синяками на физиономиях, но все это списывалось на «детские забавы». В то, что их дети давно, на кулачках, враждуют с обзывающими их «обезьянами» русскими, они не знали. Или, что вернее, не хотели знать.

У детей был свой мир, в котором шли свои маленькие национальные войны, в которые они взрослых не пускали. Русские защищали свою территорию и свое право быть полноправными хозяевами этих улиц. «Кавказцы» доказывали кулаками свое с ними равенство. Все улицы и дворы давно были поделены на «свои» и «чужие», и тот, кто нарушал границы, был бит. «Черных» территорий было гораздо меньше, но тем отчаянней «кавказцы» их отстаивали.

В стороне от этих, незаметных для глаз родителей, битв остаться было практически невозможно.

Нейтралитет враждующими сторонами не признавался. Если ты «черный», значит, ты — их. Если ты прошел по «нашей» улице, значит, ты хочешь получить. Ну так получай! И целая ватага ребятни издевалась и била кулаками по лицу нарушителя границ, после чего он действительно становился «чужим», волей-неволей прибиваясь к «черной» стае.

Это была игра, но это была не просто игра, это была игра в будущее.

Делясь на «черных» и «белых» и сходясь лоб в лоб в полутемных подворотнях, мальчики копили злобу, которая станет их философией в будущих войнах, где они сойдутся уже не в подворотнях, а на полях сражений с автоматами и гранатометами наперевес, свято веря, что делают добро, убивая «чужих». Потому что будут исходить из своего опыта, помня и рассказывая всем, как их унижали, как били во дворах и скверах те, другие.