Этот взгляд я вспоминаю иногда до сих пор, хотя, казалось бы, ситуация давно уже утратила актуальность. Есть люди, которые способны справиться со всем – врагами, лишениями, голодом, жаждой, болью, разочарованием. Со всем – кроме собственной беспомощности. Тем более когда рядом – любимая женщина, которую не можешь защитить.
– Всё дело в воде?
Я поспешила поднять глаза на Лайонела. Смотреть на его рожу было куда как проще. Это заставляло меня испытывать значительно более простые эмоции. И более привычные.
– Ты невероятно догадлива, – отозвался барон, разглядывая меня со внимательностью садиста, который, оборвав мухе крылья и лапки, с интересом наблюдает за тем, что она станет делать дальше.
– Что там за средство? – осведомилась я, прекрасно понимая, что и на меня оно подействует чрезвычайно скоро. Я ведь пила из фляги немногим позже Раймонда.
– Антордум, – охотно ответил Лайонел. – Парализует мышцы. Шикарное средство. Всего две капли, добавленные моим человеком во флягу, – он кивнул в сторону своего сообщника, переодетого в слугу баронессы, – и одного глотка хватит, чтобы выпивший на полчаса застыл без движения.
– Пришлось ещё на всякий случай стащить флягу у девушки, – с улыбкой подсказал тот, второй. – Чтобы удостовериться, что оба будут пить то, что нужно.
– И в такую жару дело бы за этим не постояло, – заключил Лайонел. – Видишь, сама природа встала на мою сторону.
– Ты…
Голос меня подвёл. Тяжело дыша и затравленно глядя на барона, я упала на траву. Попыталась опереться хотя бы на локоть, но это не удалось.
Ещё несколько секунд, и я осталась неподвижно лежать подле Раймонда.
– Ну, вот видишь! – Взгляд Лайонела был устремлён не на меня, а на его дядю. – Она тоже готова. Разве не все об этом мечтают – разделить свою судьбу с любимой женщиной? Правда, на роль любимой женщины девчонка подходит довольно плохо, но уж какая есть."
"Послышался скрип раздвигаемых ветвей, шелест листьев и шорох сминаемой чьими-то ногами травы. Тот, кто приближался к нам со стороны дороги, как видно, намерен был сравниться по уровню создаваемого шума с целым стадом оленей.
Вскоре он вышел к берегу. Видеть этого человека толком я не могла. Скосив глаза, удалось лишь разглядеть тёмно-синие брюки да висящие на поясе ножны.
– Готово, лошадей привязал, – сказал вновь пришедший.
Голос низкий, чуть хрипловатый. И запыхавшийся.
Стало быть, четверо. Хуже, чем трое.
– Отлично, Марк.
Это снова барон.
– Там это… Крики какие-то, шум, – сообщил Марк. – Далековато, правда.
