А потом, едва успев сжать зубами деревянную пластину, со стоном дёрнулся, напрягшись всем телом. Голова заметалась из стороны в сторону; он с трудом успевал втягивать носом воздух. Но держался. Сжимал зубы, не кричал. Боль, приносимая покидающим организм антордумом, сопоставима с тем, что испытывает человек, растягиваемый на дыбе. Поделать с этим я ничего не могла. Только поддерживала его голову, крепко стиснув пальцами плечо, и говорила:
– Ш-ш-ш… Тише, тише. Скоро пройдёт, совсем скоро. А потом мы вернёмся домой, и ты сможешь накричаться всласть.
Столько, сколько тебе вздумается. Будешь кричать на Армана за то, что он много бездельничает, на Альберта за то, что не соблюдает субординацию, на Джаккет… нет, на Джаккет, пожалуй, кричать буду я. – Я понятия не имела, слышит ли Раймонд хоть слово из моей болтовни, но продолжала говорить в надежде, что его восприятия достигнет хотя бы успокаивающий тон. – А, вот, ещё на Жоржа будешь кричать. Просто потому, что он придурок. Кстати, это ведь именно он разыграл меня тогда с кофе… А потом ты поедешь и снесёшь Лайонелу голову.
Нарежешь его тело на кусочки и разошлёшь их всем своим родственникам, чтобы неповадно было.
Я почувствовала, как его плечевые мышцы слегка расслабились. Несколько секунд спустя Раймонд приподнялся на локте, вытащил деревяшку, отбросил её в сторону и сплюнул набившиеся в рот щепки.
– Неплохая идея насчёт родственников, – проговорил он, измождённо откидываясь на траву.
– Уже прошло? – удивлённо спросила я.
Что-то слишком быстро. Вместо того чтобы радоваться, мой воспалённый мозг начал искать подвох.
Не люблю, когда что-то идёт не так, как ожидается, даже если ожидаемое – плохо. Опасаюсь, что неожиданное окажется ещё хуже. Бывали случаи.
– Нет, – «успокоил» меня Раймонд. – Но по сравнению с тем, что было, это ерунда.
Он немного помолчал и, отдышавшись, добавил:
– Про родственников не знаю, но на куски крысёныша точно порублю.
– Порубишь, конечно, – спокойно подтвердила я. – А хочешь, скажу слово в его оправдание?
Раймонд от удивления аж снова приподнялся на локте, а потом и вовсе сел, положив руки на колени.
– Что, не веришь? – изогнула брови я. – А вот послушай: он вовсе не собирался заставить тебя пройти через всю эту боль. Ну, потому что по его плану тебя должны были убить, пока препарат ещё действовал. – Я встретила его скептический взгляд. – Что, неубедительно?
– Честно говоря, не очень. Мой тебе совет: когда тебе надоест работа агента, не иди в адвокаты.
– Ладно, не пойду.
