Ещё один неловкий стук в дверь, и почти сразу же второй. Эрл сделал мне знак. Не слишком приятная ситуация, но, с другой стороны, я здесь всего лишь наблюдатель. Всё, что я могу сделать для присутствующих, – это не донести до герцога некоторые подробности, и то лишь в том случае, если удостоверюсь, что детали не имеют значения для расследуемого дела. Поэтому, склонив голову, я послушно пошла открывать.
На пороге стоял Клод, что было вполне предсказуемо. Когда я распахнула дверь, юноша извлекал из-за пазухи чуть помятый букетик полевых цветов.
Я вздохнула и печально покачала головой, пользуясь тем, что на мою персону внимания сейчас не обращает никто. Оруженосец испуганно застыл на пороге.
– Полагаю, эти цветы не для меня? – холодно осведомился эрл.
Абелия прикусила губу, сверля глазами своего тайного любовника. Тот мог хотя бы попытаться сгладить ситуацию. Начать лгать, изворачиваться, объяснять, что он движим исключительно тайной страстью к музыке и пришёл сюда, дабы умолять госпожу Форе исполнить для него хотя бы одну, самую короткую песню.
Но делать всего этого он не стал. Возможно, слишком хорошо понимал, что такая попытка не сработает. Но, по-моему, это просто не пришло Клоду в голову. И кажется, Абелия отнюдь не была ему за это благодарна. Во всяком случае, она смотрела на вконец растерявшегося оруженосца довольно зло.
– Я виноват перед вами, господин эрл, – тихо сказал юноша, опускаясь на колени. – Я приму любое ваше наказание.
Теперь во взгляде певицы отчётливо сквозило презрение.
Я же просто поморщилась. Глупенький мальчик, нашёл кому перебегать дорогу. Впрочем, у тебя ещё есть шанс. Насколько я успела узнать Раймонда, либо он снесёт тебе голову прямо сейчас, либо ты отделаешься лёгким испугом.
– Как ты посмел обмануть оказанное тебе доверие? – грозно спросил эрл.
Клод опустил голову.
– Я… – Он замялся, но затем взял себя руки и, сжав губы, решительно встретил взгляд Раймонда. – Я люблю её.
Я чуть не рассмеялась в голос. Певица, кажется, тоже засмеялась бы, если бы ситуация не была для неё настолько паршивой.
Господи, мальчик, откуда такая наивность, я бы даже сказала, неиспорченность? Хоть и забавно употреблять этот эпитет применительно к человеку, наставлявшему рога своему благодетелю. Ты совсем ещё юнец. Сколько тебе лет? Восемнадцать? Абелию, похоже, потянуло на молоденьких.
Мысли эрла, кажется, приняли то же направление, что и мои; во всяком случае, уголки его губ скривились в слабом подобии усмешки.
