День есть символ постоянного проявления материальных вещей во vyakta, Явленном или фундаментальном в Сат, в бесконечном бытии; Ночь – символ их постоянного исчезновения в avyakta, Непроявленном или окончательном в Асат, в бесконечном небытии. Они появляются во время быстрого движения этого Коня Миров, anu ajāyata, или, как я написал, воспроизводя не столько точный смысл слов, сколько идею и ритм Упанишады, – когда он мчится вскачь. День есть «величие», появляющееся впереди него, Ночь – позади. Все, к чему обращает свой взгляд или приближается этот Дух Времени, этот Zeitgeist, когда он мчится вскачь сквозь Время, все это появляется или, как мы говорим, вступает в бытие; все, от чего он отворачивается и что оставляет позади, исчезает из бытия или, как мы говорим, гибнет.
Не то чтобы эти вещи действительно погибали, ибо что есть, то не может погибнуть – na abhāvo vidyate sataḥ, но они перестают быть явленными, их поглощает мрак, вызванный отвращением от них его сознания; они перестают существовать с точки зрения проявленности.
Все уже существует в Парабрахмане, но не все явлено здесь. Все уже присутствует в Бытии, но не во Времени. Когда универсальная Мысль, выражающая себя как Время, достигает этих вещей, они предстают рожденными. Когда Она оставляет их – кажется, будто они погибли; однако они продолжают существовать, в Бытии, но не во Времени. Эти два «величия» – появление вещей во Времени и Пространстве и их исчезновение из Времени и Пространства – происходят всегда и постоянно, пока Конь «мчится вскачь»; они представляют собой неотъемлемые великие качества его существа.
Etau vai mahimānau. Одно рождается в восточном океане, другое – в западном, то есть в Сат и в Асат, в океане Бытия и в океане отвержения Бытия, или же во vyākṛta prakṛti и avyākṛta prakṛti, в оккультном море Хаоса, в явленном море Космоса.
Затем мудрец дает краткое описание, не исчерпывающее, но типологическое, о связи Коня с различными естественными типами существ, которые, как видится, владеют этой вселенной. Для всех них Он есть vāhana[104] , Он несет их своей беспредельной силой, скоростью и движением.
Он несет их всех без различия, samabhāvena, с божественным беспристрастием и равноприятием души, samaṁ hi brahma. Этот Конь, эта Универсальная Мощь, приспосабливает себя к каждому типу индивидуализированных существ и как будто принимает образ каждого. Он есть Хайя для богов, Арван для асуров, Ваджин для гандхарвов, Ашва для людей. Ye yathā māṁ prapadyante taṁs tathaiva bhajāmyaham.
