Что происходит? Гомон людских голосов, выкрики. Неужели Вован пошел на прорыв? Или Валера привел помощь? Я напряженно вслушался, представляя, как десантура, словно Халк, разрывает цепи, крушит черепа и раскидывает во все стороны ошалевших бородачей. А очкарик на полной скорости врывается на снегоходе с перекошенным в боевом оскале лицом, выносит ворота и мчит по деревне, поливая врагов из автомата. Да, это было бы прикольно, хотя что-то я замечтался. На звуки боя это вовсе не похоже.
Какой-то щелчок и радостный ор толпы.
Снова щелкнуло. А может, это казнь? Но щелчки раздаются с монотонной периодичностью. Я узнал этот звук из фильмов про гладиаторов. Походу, десантника наказывают кнутом. Надо отдать должное, стойкость Вована поражает. Я так и не услышал его воплей, хотя орать он умеет, будь здоров. Издевательства продолжались минут десять, или около того. Мои часы тоже отняли. Жаль нет плеера, поэтому просто заткнул уши, чтобы не слышать этих щелчков. Еще наслушаюсь, ведь следующий – я.
Загремел засов.
Ну, вот и дождался. Ничего, если Вован смог, я тоже вытерплю эту боль. Дверь отворилась, на пороге замаячили кряжистые силуэты в тулупах и полушубках. От света заслезились глаза.
– Подымайся, сволош! – Небритый селянин направил на меня вертикалку.
Эх, уйти бы броском в сторону, перехватить ружье, да вышибить ему мозги. Но силы не спешат вернуться, поэтому не стал дергаться, а медленно поднялся.
– Руки за спину! – сурово гаркнул низенький дедок, приближаясь с пеньковой веревкой в руках.
Я повиновался. Запястья стянуло жестким канатом. Еще и на шею накинули петлю. Каждый, наверно, в своих фантазиях раскидывал противника направо и налево. Но в реальной жизни всегда немного иначе. Ничего, пусть только представится шанс, а я его не упущу.
Грубыми тычками меня выпихнули на улицу. Серая мгла ядерной зимы после полумрака тюремного сарая показалась ослепительным летним полднем. Вооруженные мужики снаружи молча глядят на меня, кто с усмешкой, кто равнодушно, а кто-то мрачно сверлит взглядом из-под кустистых бровей.
За мужиками – дети, бабы… блин, я наверно, для них, как враг народа.
Повертел головой, оценивая обстановку. Мы в самом центре деревни, на небольшой площади. Дозорные на вышках с интересом наблюдают, облокотившись на перила. Не часто, поди, бывают подобные развлечения в этой общине.
– Чево пялишься? Пшел! – Меж лопаток ударил приклад. Чуть не свалился в истоптанный снег. Из толпы раздался смех. Я медленно обернулся.
