Рано, послушаем еще.
– Да ну, бред! Я слыхал, Саня мощный, два с половиной метром ростом. Говорят, он пендосов голыми руками напополам рвал.
– Пиздеж! Самый мощный Вован!
– Да, Вован – топчег!
– Да хрена вам лысого. Заколебали на этого десантника дрочить! Против него еще норм противника не ставили.
– Он седня уработал пятнадцать человек!
– И чо?
– А прикиньте ребзя, Санька поймают и поставят против Вована?
– Бля, Толстый, я бы продал твою мамку, чтоб попасть на этот бой!
– Че ты сказал?!
Послышались звуки возни.
Резким, как удар молнии, броском я ворвался в комнату.
***
Когда вернулась Маша, застала такую картину. Трое малолетних преступников, крепко связанные, сидят на диване. А я, поигрывая верным револьвером, готовлюсь начать допрос.
– Ты что делаешь? – воскликнула она. – Развяжи их!
– Стоп, – сказал я. – Ты не предупреждала, что будут гости.
– Машка! Скажи этому! Что. Это. Наш. Схрон! – заголосил самый мелкий, но дерзкий. Пацика зовут Даня, и я уже подумывал его пристрелить. Рядом с ним сидит толстый чувак по кличке Толстый.
Он молча всхлипывает, не отрывая круглых от ужаса глаз от моего револьвера. Третьего звать… впрочем, я забыл, как его зовут, но он старше всех, лет четырнадцать, и самый адекватный.
– Ребята сами построили этот Схрон. Своими руками! Представляешь?
– Ну, молодцы, – поморщился я. Было бы чему восхищаться. Мой Схрон гораздо круче, но болтать об этом я, естественно, не собираюсь. – Только не стоило трогать мое оружие.
Маша укоризненно поглядела на пацанов.
Незаметно подмигнув ей, я спросил:
– Ну что, парни, делать с вами будем?
– Бля! Отпусти! Нас! – выкрикнул Даня.
– Не могу, – вздохнул я. – Вы меня видели, поэтому придется вас убить.
– Нееет!
– За что?!
– Ты чо, ебобо?!"
"– Пожалуй, начнем с тебя. – Ствол револьвера направился на Даню. – А может, сыграем в русскую рулетку? Пацан весь сжался на диване. Другие шарахнулись от него в стороны.
– Ну, все, хватит, Саня! – Маша вытащила свой длинный узкий кинжал и разрезала путы пленников.
– Так ты Саня, тот самый? – разинул рот самый старший.
– Не знаю, – усмехнулся я, – тот самый или какой-то другой.
– А ты выживальщик? – Толстый растирал упитанные запястья.
– Настоящий выживальщик не будет рассказывать об этом, – ответил я.
– Блин! – воскликнула Маша, подпрыгнув. – Я же вам говорила, за кашей смотреть!
Она бросилась к плите и сняла кастрюльку с малость подгоревшей кашей.
Мы уселись за стол. Маша начала раскладывать по тарелкам гречневую кашу.
