Повсюду мелькают зеленые плащи, грохочут выстрелы, одни зрители в панике ломятся к выходам, другие ржут, наблюдая за безобразием. Я глянул на VIP-трибуну. Она пуста. Сквозь какофонию донеслись тяжелые, емкие раскаты взрывов. Надо валить отсюда нахрен!
Метнулись в калитку, миновали оружейную для приговоренных. Блять, дверь во внутренние помещения заперта. Я вскинул «эмку», намереваясь сбить замок. Но Вован, хмыкнув, сдвинул меня плечом, подпрыгнул и со всей дури ушатал ногами в дверь. Препятствие снесло, выдрав дверную коробку с корнем.
Сам десантура дьявольски выматерился, растянувшись среди обломков. Подавив подступающий к горлу смех, я высунулся в коридор. Чисто.
– Туда, кажись, бля, – подсказал Вован.
Мы ломанулись направо. Темные ниши пустых камер словно провожают голодными взглядами. Хрен я еще вернусь в Кандалакшу.
– Санек… – вдруг позвал кто-то.
Я встал, как вкопанный. Даже показалось, что послышалось. Вован, пролетев метров десять, недоуменно обернулся. Медленно повернулся к ближайшей камере.
– Санек… – еле слышный шепот подтвердил, что меня не глючит.
– Че за хуйня, братка? Съебывать надо!
– Тихо! Там кто-то есть!
Заглянул в зарешеченное окошко запертой камеры. Темнота не позволила ничего разглядеть. Кто бы там ни был, раз он знает меня, надо освободить. Не дожидаясь помощи Вована, короткой очередью разнес замок. Сука, чуть рикошетом не цепануло. Я нервно вздохнул, открыл дверь… и вздрогнул, разглядев пленника.
– Ебать, а тя то за что загребли, отец? – проорал Вован, заглядывая вслед за мной.
На стене прикованный за руки и ноги повис Егорыч. Выглядит он, мягко говоря, неважно. Борода испачкана высохшей кровью, поникший усталый взгляд, изодранный тулуп. Пахомыч, вот ведь гнида… мне сказал, что Егорыч ушел, а сам пытал его! Что, интересно, хотели вызнать эти уроды? Мои кулаки сжались от нахлынувшей волны гнева. Вован тем временем вытащил штыри удерживающие несчастного старика. Если б я не подхватил старче, тот рухнул бы на холодный пол.
В этот момент их коридора раздался громкий топот.
Мы с Вованом тревожно переглянулись. Коротко кивнув, он оставил лесника на мое попечение, быстро выглянул из камеры. Показал четыре пальца. Я кивнул, сжимая одной рукой винтовку, второй придерживая Егорыча. Десантура не стал в стиле Рэмбо выскакивать в коридор и палить. Он замер, дожидаясь, когда приблизятся неизвестные. На полном ходу они промчались мимо. Пендосы – я успел разглядеть форму. Вован неспешно шагнул за порог камеры.
