Я взял две дощечки с грозно торчащими гвоздями-двухсотками и соединил, наподобие пасти акулы-людоеда.
— Ам! Ам!
— Такой ты дурачок… -- произнесла Лена. – Пойдем спать?
– Не… у меня еще много дел. Разбери лучше рюкзак, посмотри что я принес для тебя.
Взяв ножовку, принялся отпиливать новые доски. Я собираюсь сделать много-много капканов, а также самодельных мин из патронов, как учил Вован.
Вдруг Лена прибежала снова. В руках пачка памперсов, лицо в гневе.
– Ты что принес???
– В смысле? Памперсы! Ты ж сама просила!
– Ты читать не умеешь? Это же четверка! – Она швырнула упаковку в дальний угол.
– И что? – Я действительно не понял, в чем проблема.
– Четверка – это большой размер!!! Надо было единичку!!!
– Блин, ну ты бы сразу так и сказала… – почесав молотком репу, ответил я.
– Пива себе набрал, не забыл! А на ребенка тебе плевать! Я так и знала! – Лена уселась прямо на бетонный пол и зарыдала.
– Ты успокойся, в лесу еще много таких упаковок припрятано. Может, и другие размеры есть. А эти на вырост будут.
Я присел рядом и попытался приобнять за плечи.
– Не трогай меня! Отпусти! – И, вскочив, убежала наверх.
Ох уж эти предродовые истерики. Вздохнув, заточил еще одну семку и вернулся к прерванному занятию.
Через пару часов несколько десятков дощечек с гвоздями заполнили оружейную. Теперь, пока темно, нужно установить их на подступах к Схрону. Одевшись, поднялся наверх. Лена не спит, надувшись, сидит за компом, на экране пасьянс «Паук». Я сходил на улицу и отыскал в снегу большие сани – прицеп к снегоходу.
Затем принялся грузить в них импровизированные ловушки, упаковки патронов для карабина, тактическую лопату. В рюкзак все равно бы не влезло. Природа благоволит моим действиям, начинается пурга.
В прихожей я снял с крючка «Сайгу», закинул за спину. Обернулся к Лене:
– Не скучай, к утру вернусь.
Она ничего не ответила. Укутав поплотнее лицо, я вышел за порог.
В свете налобного фонаря двинулся через лес, волоча груженые сани. Через час спустился к замерзшей реке. Естественный рубеж обороны.
Начнем отсюда, пожалуй. Еще виден на белой глади мой старый след, потихоньку заметаемый колючей поземкой."
"Вытащив лопату, начал копать небольшие лунки. Вниз дощечку с гвоздем, сверху фанерку с патроном, присыпать снегом. Я представил, сколько пендосов останутся без ног, когда сунутся на реку, и мое сердце налилось радостью. Штук сорок поставил. Максимально удобный путь через реку перекрыт. Можно, конечно, обойти, но там крутые берега, скальники.
