Но как его достать? Шмальнуть из карабина в отверстие? А вдруг только раню зверя? Вспомнился чеченец Умар, которому миша откусил голову… Зашевелился первобытный страх, когда представил, на что способен голодный разъяренный медвежара, разбуженный посреди зимы.
Дело серьезное, мелочиться не стоит. Закинув за спину Сайгу, я вытащил из подсумка гранату. Затем, убрав по карманам перчатки, обхватил ледяные ребра, отогнул усики, зажал взрыватель и на цыпочках подкрался к отверстию. Глубоко вздохнув, выдернул кольцо и наклонился, отводя руку, чтоб зашвырнуть гостинец топтыгину.
В этот момент ладонь с «эфкой» попала в чудовищные тиски. Я резко обернулся, едва не поседев, и встретился взглядом с десантником. Он покачал головой из стороны в сторону. Отобрав гранату, быстро вставил кольцо и вернул обратно.
– Медведица там, – произнес воин, отворачиваясь от режущего ветра, – с медвежатами… пусть спят, епта.
— Понял. — Граната переместилась в подсумок.
– Ты, хули, меня ищешь что ли?
— Да! Вова, что происходит? Что все это значит? – Я указал на покачивающиеся в порывах вьюги мертвые тела.
– Охочусь, епта!
— На кого? — удивился я.
— Да волчары здесь, ска, трутся, блять! — пояснил Вован.
— Зачем они тебе? На шапку?
-- Эти пидары всех оленей распугали! Охотитцца ж надо, ебана! Следы тут видал пару дней назад, во, приманку выставил! Заебок?
Я вздохнул, не став говорить, что у него серьезные траблы с кукушкой. И к тому же начал подмерзать на этом ветру.
– Пойдем в пещеру, Вован, холодно, блин!
– Опять торф таскать, ска? Ну, айда, хуле, – погрустнел ВДВшник.
– Есть проблема посерьезнее…
– Чо за хуйня нах?
– По дороге расскажу! Бля, Вова, что ты творишь?
– Ща, погодь малость!
Десантура направился к покойникам и, подхватив парочку, закинул на широкие плечи.
– Нахрена ты это делаешь? – закричал я.
– Закопаем в огороде, ептать, чтоб посевы колосились, – улыбнулся гигант.
– Бросай их, сейчас не до сельского хозяйства!
– Да че стряслось-то, братка? – Десантник швырнул замерзшие трупы в снег.
– Жалко, растащат волки без меня…
По дороге к пещере я рассказал все, как было. Ожидал что угодно, недоверие, глумливый хохот, непонимание, как в случае с очкариком. Однако Вован выслушал, почти не перебивая, лишь хмыкал: «Охуеть! и «Ну, ептать!» Перед входом в логово мы, словно по команде, сняли оружие с предохранителей.
– Уж я-то, блять, подумал по серьезке чо… – хмыкнул десантура.
