Штаб-капитан Магу-2

Загнав новобранцев в ворота части, штаб-капитан поблагодарил городового за содействие и с огромным облегчением спихнул эту головную боль на дежурного по батальону.

Впрочем, эпопея с новобранцами еще только начиналась. Их предстояло обучить, сделав из них хоть каких-то солдат, привести к присяге и распределить по ротам. Параллельно с этим нужно было уволить в запас выслуживших свой срок старослужащих. Объем бумажной работы в батальонной канцелярии вырос многократно. Алекс чувствовал, как он тонет в этом бумажном потоке, поскольку, адъютанту батальона он не доверял, приходилось постоянно его контролировать.

А тут еще и аудиенция у великого князя подоспела, как всегда не вовремя.

В назначенный день, отутюженный и до блеска надраенный штаб-капитан Магу, при всех орденах и парадной сабле, остановился у порога генеральского кабинета. Проштрафившиеся гвардейские офицеры трепетали перед этой тяжелой дубовой дверью, поскольку войдя в нее счастливым баловнем судьбы легко можно было вылететь обратно обыкновенным серым армеутом, а то и еще хуже - штатским шпаком.

Приговор великокняжеский был окончательным, и никакие связи при дворе от его исполнения не спасали. Собравшись духом, офицер взялся за массивную бронзовую ручку, шагнул за порог и доложил высокому начальству о прибытии.

Начальник Гвардейской дивизии встретил штаб-капитана весьма сурово.

- Так вот ты какой штаб-капитан Магу. Чин невелик, в комбатах недавно, а уже даже я о тебе наслышан.

- Надеюсь, только хорошее слышали, господин гвардии генерал-лейтенант.

- Всякое. На днях генерал Вышнеградов печалился, что по столичному гарнизону больше половины жалоб - на тебя, вся канцелярия ими завалена.

- Господин гвардии генерал-лейтенант! Ваше высочество...

- Да не егози, - взмахом руки великий князь прервал возмущение офицера. - Проморгали мы это гнездо полонское. И я тоже проморгал, каюсь, теперь просто так этот чирей не сковырнешь. А ты за них хорошо взялся, вон, как борзо кляузы на тебя строчат, одну за одной.

Алекс продолжал стоять молча, не зная, каким образом реагировать на речь Николоса Николосовича. Великий князь поднялся во весь свой гвардейский, без малого саженный рост, подошел к штаб-капитану вплотную, почти нависнув над ним.

- Дави их сучье семя, ничего и никого не бойся!

На счет выданной великим князем индульгенции Алекс не обольщался. Это всего лишь слова. Как дал слово, так и назад возьмет, оставив маленького штаб-капитана крайним.