Штирлиц, он же Исаев

– Макс, мне очень хотелось побеседовать с вами под открытым небом, – тихо говорил Гиацинтов, – а то в городе никак не уединишься. Звать к себе – интеллигенция сразу станет вас сторониться, как возможного агента охранки. У вас? Там всегда полно народу. А в кафе «Банзай» вы столь часто бывали с Ченом, что вас слишком хорошо запомнили. Там что, кулинары отменны?

– В «Банзае» прекрасно делали рыбу.

– Нет, это обычно. Мне там нравились креветки, зажаренные в мясе осетра.

– Да, да, как-то раз я пробовал это, очень вкусно.

Но мы отклонились в сторону от разговора. Он будет краток. Я ничего не хочу знать о вашем прошлом, хотя оно крайне занятно и изобилует многими белыми пятнами, подобно карте Антарктиды. Меня занимало ваше настоящее, оно элегантно, оно достойно вас. Вы – обаяшка, а это не достоинство человека, это его профессия. Но волнует меня ваше будущее. Сегодня после отстрела зверя, когда я подойду к вашему номеру, вы мне скажете «да». Понимаете?

– Я готов сказать вам «да» прямо сейчас. Мне только не совсем понятно, о каком «да» идет речь.

– Вам пять лет? Вы плохо выговариваете букву «р»? Вы еще мочитесь в кроватку? Перестаньте, дуся, мы ж с вами люди вполне зрелого возраста.

– Умница. Хорошо, что вы сказали про «нет». Я запамятовал сказать вам об этом. Если я услышу «нет», то завтра мы будем хоронить вас, как случайно застрелившегося на охоте.

– Такая жестокость, Кирилл Николаевич, – улыбнулся Исаев.

– С людьми вашей профессии и ваших связей мне иначе нельзя.

– Клянусь богом, я буду нем как рыба.

– Мне уже говорил про это наш приятель Чен, – глядя в глаза Исаеву, сказал полковник.

– Ув-ле-чен, – пошутил Исаев.

– Неужто вы не знали, что Чен – это чекист Марейкис? – тихо спросил Гиацинтов.

– Сейчас начну хохотать и спугну изюбря, полковник.

– Бросьте. Партия сыграна, надо выбирать достойный выход.

– Вы знаете, что у многих контрразведчиков мания подозрительности – профессиональная болезнь, полковник. Нет?

– Любопытно, а в вашей конторе есть профсоюз, который защищает права безнадежно занемогших на боевом посту?

– Хватит, – поморщился Гиацинтов и прибавил шагу, придерживая Исаева под руку.

 – Только не вздумайте шутить. Целить в изюбря буду один я.

– Знаете, Кирилл Николаевич, что-то мне не хочется идти на охоту. Я домой пойду.

– Это пока «нет». А домой я вас не пущу. Вернее, по дороге домой с вами и произойдет несчастный случай. Право, я не шучу. В нашей профессии есть одна опасность: заиграться. А я с вами заигрался.