Шторм моей любви

Мать с проклятьями кинулась на Шторма, но он отшвырнул ее на пол и громко процедил:

– Только попробуй встать, убью.

Она замерла с открытым ртом, боясь пошевелиться. Марина же… как умалишенная истеричка завизжала и бросилась на выход с криком: «Убивают!», но Андрей поймал и, если судить по крикам, закрыл в ванной комнате, облив ледяной водой, обещая вызвать полицию, если не перестанет вести себя как…

Не буду повторять грубые слова, только хочу отметить, что они очень-очень подходящие. Даже идеальны для нее.

Дальше было еще интересней. Шторм выкинул братца за дверь, поддав напоследок, пообещав закопать на дачном участке, если тот шелохнется, на что Николай только булькал что-то, а потом и вовсе замолчал.

Когда Грызлов пришел в зал, кипящий от злости, я проговорила:

– Андрей.

– Лучше молчи, Лера, – рявкнул он и, достав телефон, набрал нужный номер, уже через секунду выдав: – Приветствую, Олег. Да вот… Как всегда. Слушай, ты сейчас работаешь? Отлично. Загляни с пацанами по адресу.

Тут не помешает одной гниде профилактику провести. Добро…

Говорил, двигаясь по коридору, а потом пошел в кухню, и сразу же услышала громкое возмущение:

– Что за…

«Дети!»

Мгновенно кинулась туда, скидывая по пути с себя шубу, и в ужасе застыла на входе. На полу сидел Егорка, согнувшись в три погибели, и рвал. Маленький Антон плакал у холодильника, прижавшись спиной к поверхности, закрывая лицо ладонями. Бросилась к Егору и, обняв за спину, со страхом прошептала:

– Егорка, ты… когда заболел?

– Утром плохо себя чувствовал, а недавно… вот… – вымученно проговорил он, бледный, совсем больной.

– Хотел сказать бабушке, а дверь закрыли.

Тут же положила ладонь на лоб, удостоверяясь, что у него высокая температура.

Тем временем, Шторм, продолжая говорить, рявкнул в трубку:

– Да, и бабу заберешь. Эта тварь бухает и вообще под чем-то, а дети в блевотине в кухне, – резко проворил он и тут же добавил: – Нет. К нам. Давай поторапливайся.

Бросилась к кухонному гарнитуру, открывая все ящики, зная, что Елена Николаевна любит хранить аптечку в нижних шкафах.

Нашла, но, к сожалению, там ничего нужного не оказалось. Переступая через рвотные массы, решила дать воды мальчику и протереть его, но поняла, что напрасно. Раковина забита доверху грязной посудой, что не подлезть, чтобы даже кран открыть.

Повернулась к Шторму, чувствуя, как меня трясет от гнева и переживания за ребенка, но он мгновенно отвернулся и вышел.