Шторм моей любви

И сейчас он, наверное, жалел о своем решении, наблюдая за красавицей, к которой испытывал с каждым днем совсем неприличные желания.

Волков закрыл глаза на секунду и решил не думать, лишний раз вспоминая о ней. Поможет ей и уедет домой. На Алтай. Лучше его никто ее не защитит. Однозначно. Мысль, что с ней что-то случится, рвала сознание, выдавая новый поток эмоций, сжимающих сердце.

«Все пройдет. Она поразила меня своей невинностью, добротой и… Да хрен его знает еще чем, но под кожу залезла так, что не вытащить, а я всего лишь здесь неделю.

Ладно… Потерплю, там дальше спокойнее должно быть. Уляжется. Пройдет, – решил он, подходя к кухне.

У двери сделал шаг внутрь, и тут же замер, стараясь не издавать шума. С того места, где он стоял, хорошо было видно территорию от окна до середины помещения.

Елена Валентиновна находилась у стола, облокотившись двумя руками и тяжело дыша. Мужчина отступил назад и внимательно стал наблюдать. Кухарка дрожащими руками сыпала порошок из бумаги в какао, рассыпая на стол.

Завершив, скомкала пергамент, где находилось сыпучее, и смахнула со стола рукой, а потом протерла своим фартуком, лихорадочно проверяя начистоту.

Мужчина хищно наблюдал, как она, после того как размешала ложкой какао, поставила фиолетовую кружку вместе с детскими на поднос. Кружечки с тачками для мальчиков Рита приобрела пять дней тому назад, решив порадовать малышей. После Хорова выдохнула и, нахмурившись, прислушиваясь к чему-то, направилась к окну, откуда было видно территорию, где играла Маргарита с детьми.

Охотник резко пошел на нее, но тут же услышал громкие голоса, один из которых принадлежал Рите, второй – неизвестный, вероятно, женский. В этот момент Хорова повернулась, ухнула от неожиданности, а потом прижала руку к сердцу и выдохнула:

– Вы когда вошли?

Зрачки бегали, смотря куда угодно только не на стол и не на Волкова.

– Только что, – грубо сказал Сергей и размашистыми шагами подошел к окну, наблюдая, что неизвестная, высокая женщина в возрасте разговаривает с Ритой.

Не мешкая, забыв про морковь, бросился к черному ходу, зная, что так будет быстрее.

Только он оказался на улице, как увидел, что Рита прижала Свету к груди, закрывая мальчиков, вцепившихся в ее ноги. Его маленькая добрая девочка в мгновение превратилась в фурию и громко без страха говорила:

– Не отдам! Мне неважно, кто вы им приходитесь. Только Лере.