Шторм моей любви

Так и ехали, пока мне не надоело, тем более постоянно чувствовала его взгляд на себе. Да и я уже отошла.

Поразительно, но вот все же придется мне пересилить в себе это четкое «Я сама» и перейти к мысли, что этот агрессивный, тяжелый, но заботливый, страстный человек – мой мужчина. Пусть он не джентльмен, решает все по-своему, категорично и резко, что иногда раздражает, но другого и не смогла бы принять.

– Ты узнал про Королька? – спросила, решив уточнить по этому вопросу. Оказалось, что Андрей первый раз слышал такую кличку.

– Нет. Сколько ни узнавал, никто не знает. Лишь старик, не последний человек в городе, бывший полковник, уже отошедший от дел, странно посмотрел на меня и уточнил, почему я спрашиваю.

– И…

– Ничего не сказал, но уверен, что он все понял. Хотя… он сейчас в больнице… и чувствует себя неважно. Навещал его. Он дружил с моим дедом, лучшие друзья.

– А твой де…

– Он умер. Разбился в автокатастрофе с бабушкой, когда был пацаном. Думаю, поэтому мать защитить было некому, и она… сбежала.

На светофоре мы остановились, а я все думала над словами Андрея, первый раз слыша слова о его родных. Очень хотелось узнать о его детстве, но ответить ли он?

– Кто знал информацию по охране в доме твоей матери? – вдруг спросила, не понимая, как могло произойти случившееся, если все утверждают, что чужие не знали.

– Лера, я не хочу, чтобы ты знала, что тебе не следует знать. Зачем подвергать тебя опасности? – грубо проговорил Грызлов.

Отвернулась, не понимая такого отношения.

Ехали молча, а потом услышала:

– Никто. Только я и охрана, но там проверенные люди были. Из них никто не мог.

– Значит, был тот, кто был в курсе всего, – прошептала, проводя пальцем по боковой панели.

– Знаю, но не пойму, кто и каким образом."

"– А в твоем доме никто не гостил? Ну, может, гости приходили к персоналу или охране, – поинтересовалась, положив свою руку на его, немного поглаживая.

Мужчина прочистил горло и, посмотрев на меня тяжелым взглядом, сказал:

– Строго запрещено было. Только за территорией отцовских владений. Я тогда жил в его доме. Находился лишь персонал, но информация по дому Соркиных нигде не просачивалась. Даже Грызлову не говорил, только несколько слов, чтобы объяснить мои поступки.