Шторм

Но я до последнего оттягивал этот момент, намереваясь подразнить мою девчонку.

Склонился, глубже проник пальцами, растягивая складочки и кайфуя от того, какая она внутри узкая, влажная и готовая для меня. Мой рот прижался к хрупкому плечу, оставляя влажную дорожку из поцелуев.

Губы исследовали и изучали юное тело, которое я знал наизусть, каждую родинку и каждый миллиметр кожи. Свободной рукой я гладил острые соски, которые так и молили о ласке.

Тоня стонала уже громче. Двигая бедрами, насаживаясь на мои пальцы. Но я оттягивал момент ее разрядки.

– Не так быстро, Капитоша! – прошептал я, оставляя жадный поцелуй на округлой ягодице.

Тоня прогнула спину, так, как я попросил. Предполагал, что она смущалась. Но лица не видел. Девчонка уткнулась носом в подушку. Но ее стоны все еще были слышны. И они ласкали мой слух, заводя еще больше.

Руками придержал ее бедра, заставляя шире раскрыться навстречу моему рту.

– Штоооорм! – прокричала девчонка, когда я, крепко удерживая ее почти невесомое тело, провел языком по набухшим складочкам, задержался на клиторе и прижался губами, легонько вобрав его в рот.

И тут же выпустил. Не так быстро! Мне хотелось любить ее вечность. Любить ртом нежно и бережно, чтобы она изнывала от желания и страсти. Чтобы умирала в моих руках и возрождалась рядом со мной.

Один палец я ввел внутрь влажного входа, выбивая очередную порцию стонов, криков, обещаний о грядущей мести. Следом проник и второй, а языком повторил все то, с чего начинал пытку, теперь уже для Тони в моем исполнении.

Знал, что меня надолго не хватит. От вида ее розоватой, возбужденной плоти меня самого швыряло в глубокую пропасть и вновь подбрасывало вверх.

– Денис! – хрипло взмолилась любимая.

Я и сам понял, что просто не справлюсь больше. Не смогу совладать с той страстью, что кипела в крови.

Резко вонзился в мелко подрагивающее тело любимой. Удерживал руками, пережидая, пока эмоции слегка улягутся. Ведь если не возьму себя в руки – кончу уже в следующее мгновение.

Тоня шумно дышала, комкая простынь в крошечные кулачки. А я на миг покинул ее тело и вновь вонзился до предела на всю длину каменной плоти.

– Боже! – простонала Тоня, вильнув оттопыренной попкой навстречу моим толчкам.

Меня убила эта картинка. Расплющила об асфальт весь мозг, способный думать.

И я позабыл обо всем. Прикрыв глаза, вбивался в нее бедрами, уводя девчонку за собой. Она дрожала, стонала, кричала. А я беспощадно брал ее тело все, без остатка.