Шторм

Она жадно отвечала на поцелуи, безошибочно угадывала все мои мысли. Мой мозг давно уже расплавился от той страсти, с которой ее тело откликалось на каждое мое движение.

И я приподнял ее тело выше, открывая доступ к небольшой, но безумно красивой груди. Тугие соски словно ждали моих прикосновений. А с нежных губ сорвался тихий стон.

Но мне было мало. Я хотел, чтобы она кричала, срывая голос. Хотел, чтобы стонала от пожара, сжигающего ее тело. Хотел, чтобы видела только меня и никого больше.

Заставил девчонку закинуть ноги на мои бедра.

Не ожидал, что будет так остро и кайфово. Мой член упирался в промокшую ткань ее трусиков, и я понял, что вот-вот сорвусь. Не смогу терпеть больше. Знал, что просто сдохну, если не окажусь глубоко в теле любимой девчонки.

– Шторм! – возмущенно пискнула она, хрипло рассмеялась мне на ухо, отчего по спине прошлась волна тепла. – Ты меня съешь!

Понял, что слишком сильно прикусил ее сосок. Что ж, сам навредил, сам и исправлю!

Поднял ее мокрую футболку.

Взглянул на возбужденный сосок. Улыбнулся. Да, она действительно идеальна. И грудь, и сама Тоня. Вся, целиком и полностью. От кончиков волос, то ярко-красного лака на ногтях. И мне все в ней нравилось. До одури. До безумия. До помешательства.

Накрыл ртом ее грудь, вымаливая прощение. И оно не заставило себя долго ждать.

Девчонка вцепилась в мои плечи ногтями, царапая, но не принося боли. И раздвинула бедра шире, словно приглашала меня. Но я держался. Подхватил одной рукой под бедра, а второй проник под промокшую ткань трусиков.

Кажется, я сам рычал и стонал в голос. Мне не нужен был воздух, чтобы жить. Я дышал стонами моей женщины, ловя каждый ее выдох, немного удивленный, немного испуганный, но страстный и полный наслаждения.

– Нравится? – пробормотал я в ее приоткрытые губы."

"Мои пальцы поглаживали ее тело, проникали, дразнили, сжимали, легонько царапали. И от каждого движения Тоня стонала и все крепче сжимала свои руки на мне.

Ее губы сложились в удивленное «Оу…», и я понял, что никто ее не касался вот так.

Да, я и раньше с плохо скрываемым злорадством распугивал ее ухажеров, угрожал переломами и прочими проблемами. Мало кто доходил до второго свидания. Один Скоблин. И то только благодаря его папаше – главному прокурору столицы со всеми связями и положением.

А теперь вот понял – нельзя имитировать такие ощущения, а значит у моей Тони опыта мало. Значит, мне нельзя вот так брать ее, стоя в душевой кабинке.