Шторм

И спустя почти час пришел на кухню с небольшим пакетиком в руке.

– Держи, ребенок! – папа поставил коробочку передо мной на стол, который я уже накрывала к ужину на троих. Во главе стола всегда сидел папа, я по правую руку, а Шторм – напротив меня и слева от отца. И я поняла, что это будет серьезное испытание: сидеть напротив Дениса и смотреть прямо в его глаза.

Может, выпить чего-нибудь веселительного, а потом «сваливать» все на алкоголь? Заманчивая мысль!

– Ой, что это? – радостно полезла открывать пакет, внутри которого лежала коробочка.

Широкий браслет с красивыми подвесками радовал глаз. И я, затаив дыхание, рассматривала искусную работу ювелира.

– Пап! Красота какая! – выдохнула я.

– Красивой девочке красивый браслет, – не без гордости ответил папа.

Я крепко обняла отца и поцеловала в щеку. Он помог надеть украшение на левую руку. На запястье оно смотрелось просто идеально.

Таймер зазвенел, сообщая, что пирог уже готов и можно вынимать из духовки. Я помчалась на кухню, оставив отца разбираться со стаканами и напитками.

– Па! Я быстро переоденусь! – крикнула я отцу и помчалась в свою комнату.

Захотелось вдруг выглядеть достойно. А лучше всего – идеально на небольшом, спонтанном, семейном ужине.

Я торопливо принимала душ, вытиралась полотенцем и натягивала свежее белье. И, замерев перед распахнутыми дверцами своего гардероба, призадумалась, что же именно надеть. Что-то короткое? Шорты? Или лучше легкий сарафан?

Остановила выбор на коротком платье. И успела его надеть прежде, чем в дверь коротко постучали.

– Дочь, я за льдом спущусь к генератору в подвал! Дэн уже торчит у бара. Ты что пить будешь?

– Не знаю, коктейль, может быть, – решила я, а потом поняла, что забыла снять бинты с ноги, или хотя бы нацепить пакет.

И теперь повязка промокла. Возможно, она и не нужна больше. Ходить было уже не так больно. Вот только самой мне этого не понять. Спросить бы у Шторма.

Я не успела просчитать все плюсы и минусы, просто распахнула двери перед отцом и указала на свою ногу.

– Па, попроси Шторма, пусть ногу мою осмотрит.

– Лады! – закивал папа, окинув меня веселым взглядом.