Нет здесь никаких немцев.
— Ну, не германцы, так полицаи, — оправдывался хозяин. — Я вам харчей вынесу, а вы уходите. В лесу ночуйте.
Прозвучало как издевательство. Мы ночь от холода не спали и сюда едва притащились, голодные, усталые, а нас опять в лес гонят. Лейтенант Князьков, в туго перепоясанном ватнике, с кобурой, не сдержавшись, с маху втолкнул хозяина в глубь двора, где заливалась лаем собака.
— Заткни ее и сам заткнись, если жить хочешь!
Вошли вслед за хозяином в дом, оставив одного на карауле. Я видел, что наш лейтенант едва сдерживался.
Находило на него такое. Пошарив в кармане, вытащил червонцы, которые не взял бригадир Иван Никифорович.
— Вот деньги. Накормишь бойцов Красной Армии. Мало или хватит?
— Не надо. Накормлю и так.
— За деньги накормишь и на постой возьмешь на ночь. Как гражданин, обязанный помогать сражающейся Красной Армии. Согласно закону. Это я тебе говорю, как лейтенант, командир роты. — Веско прозвучали слова Князькова, готового сорваться в любую секунду.
— Сколько полицаев в деревне? — продолжал Князьков.
— Двое или трое. Да они еще не полицаи. Вроде охраны. Германцы их за порядком следить назначили.
— И винтовки дали?
— Не-е… без винтовок пока.
— Ну, так мы твоих полицаев, хоть с автоматами, в капусту посечем и тебя заодно, предателя. Молись Богу, чтобы никто не сунулся. И дом твой сгорит со всем отродьем.
Мужику было лет сорок. По возрасту в армию подходящий. Опережая вопрос, хозяин сказал, что не призван по болезни. Жена, шмыгая по дому, быстро собирала на стол.
— Фельдшер в селе есть? — спросил Войтик.
— Нет. В районе только.
— Ну, что, Василий, потерпишь? Перекусим сначала, а потом я тобой займусь.
— Вытерплю, — ответил Кружилин. — Самогону пусть нальет, боль снять."
"Хозяйка поставила на стол чугун картошки. В большом блюде принесла капусты и несколько огромных мятых огурцов. Сало хозяин резал сам: старое, желтое, пахнущее свечкой, наверное, прошлогоднее. Потом нарезал хлеба. Выпили по стакану самогона и в пять минут смахнули со стола все содержимое.
Оголодали. Деньги мужик вроде и не взял, а переложил на подоконник.
— Вари еще картошки, — позвал он жену.
— А куры, что, не несутся? — поддел его Войтик — Пожарь для раненого яишню.
Меня послали в караул. Боец, топтавшийся у ворот, кинулся в дом с такой прытью, что на ступеньках поскользнулся. С голодухи едва смены дождался. Прибрали еще чугун картошки вместе с давлеными кислыми огурцами. Для раненого хозяйка поджарила пару яиц.
