Полицаи обстреляли мотоцикл, убили разведчика. Федор вступил с ними в перестрелку, благо имелся ручной пулемет. Застрелили одного полицая, остальные убежали, когда увидели приближающийся танк.
— Метко сволочи бьют, — рассматривая окровавленную ладонь, — сказал Шевченко. — Гриша Мальков лучший разведчик был. Наповал срезали, сволочи.
— Дай рану гляну, — перехватил я руку жестикулирующего старшего лейтенанта.
Пуля вырвала клок мяса из ладони, рядом с мизинцем. Пока перевязывали, Шевченко, матерясь, крыл на чем свет стоит полицаев.
— Бобики вонючие. Ведь это они обоих наших бойцов убили. Я приказал три дома поджечь, где полицаи живут. И вон трофей привезли. Он показал на подсвинка, лежащего на запасном колесе мотоцикла.
— Местные что-нибудь рассказали?
— Вначале выскочили, обрадовались, — усмехнулся старший лейтенант. — Красная Армия пришла, ура! А потом, когда узнали, что всего один танк, поутихли, разошлись. Я одного мужика за шиворот поймал — куда разбегаетесь? Он мне в ответ: «Немцы вернутся, постреляют всех и дома сожгут».
В общем, боятся люди. Кое-что по мелочи рассказали. Полицаи мост охраняют с сегодняшнего утра. Видимо, все же из-за вчерашнего разгрома колонны. Ищут нас фрицы, факт.
Погрузив еще одно тело погибшего, спешно двинулись прочь. Километрах в пяти от деревни нас догнал легкий самолет-разведчик «Шторьх». Существенного вреда он принести не мог, так как имел всего один пулемет в задней части кабины, но стало очевидно, что нас активно разыскивают. Сделал один круг, второй, снизился, чтобы разглядеть получше.
— Не стрелять, — дал команду Шевченко. — Может, не разберется толком. Увеличьте скорость.
Федор высунулся из люка и помахал рукой, приветствуя летчиков. Но немец, никак не реагируя, продолжал нас преследовать на высоте метров пятьсот.
— Врежьте ему! — изменил приказ начальник разведки.
Ударили сразу из нескольких пулеметов, а Т-60 — из автоматической пушки. Несколько пуль попали в цель, самолет встряхнуло, и он резко стал набирать высоту.
Отстал лишь после того, как Шевченко, поставив танк на пригорок, до предела задрал ствол и на километровой высоте достал одним из снарядов надоедливый самолет. Повреждение оказалось серьезным, и «Шторьх», виляя, ушел прочь.
— Эх, мы ведь его сбить могли, — сокрушался Мотыль.
— Из чего? — спросил я.
— Из ручных пулеметов и пушки.
— Из ручного пулемета не собьешь, — возразил я. — Разве только в газете. А у пушки Т-60 слишком низкий вертикальный угол наводки.
