Человек на пять хватало, как подстилки и одеяла. Механик-водитель Николай и я ночевали в танке. Вечером поужинали. Банка консервов на двоих. Вместо хлеба — по одному сухарю и пачка трофейных галет. Пресное печенье, по полтора квадратика на человека.
Меня растрогал Никон. Подарил медный крестик на крученой суровой нитке с привязанной крошечной ладанкой из темного дерева.
Оказывается, сегодня он похоронил своего крестного, младшего сержанта, командира отделения. Они жили в одной деревне, крестному было под сорок, и Никон ходил с ним лет с тринадцати на охоту.
Их обоих призвали весной сорок второго. Никону только исполнилось восемнадцать, а крестный работал на лесоповале и имел отсрочку. Я плохо помнил лицо младшего сержанта, командовавшего десантным отделением. Зато хорошо запомнил рассказ Никона о том, что его крестный отец убил несколько медведей, был очень сильным и выносливым. Мать Никона взяла с крестного обещание, что тот будет следить за сыном и убережет его. В ладанке были микроскопические кусочки мощей какого-то святого.
— Алексей Дмитрич, — обратился он ко мне по имени-отчеству, — вы наш командир и сегодня хорошо нас защищали. Мощи имеют большую силу. Маманя к батюшке в старую церковь по осени за тридцать верст ходила. Ведро меду отнесла, а он сподобил ее кусочком мощей на две ладанки…
— Ну и поп, — засмеялся кто-то. — Мощи на мед меняет!
Никон никак не отреагировал и сказал, что мощи спасали их с крестным уже полгода. Но вот крестного сегодня убили, и теперь святые мощи будут спасать меня.
Я был атеистом, комсомольцем и в Бога не верил. Носить крестик, да еще с какими-то мощами, казалось мне ненужным, глупым пережитком. Но не хотелось обижать Никона.
— Слушай, Никон. Но ведь не сберегли эти мощи нашего сержанта. Почему они меня должны сберечь?
— Сберегут, — упрямо повторял парень. — С нашего района никого уже в живых не осталось, а меня пули облетают. Наденьте крестик, сделайте милость.
Разговор принимал какой-то ненужный оборот.
Попы, мощи, крестик… Федор Шевченко, член партии, а я у него заместитель, хоть и штрафник.
— Нельзя мне кресты носить, — решительно ответил я, — как комсомольцу и командиру
— А ты его в карман положи, — посоветовал механик-водитель Николай. — Эй, Никон… ладанку в кармане можно носить, силу не потеряет?
— Не потеряет, — заверил Никон. — Лишь бы в душе Бог жил. А он в каждом человеке живет.
— Все, хватит про Бога. А за крест и ладанку — спасибо.
